Так и появился еще один член семьи, любимец Маши, которая привязалась к собачке изо всех сил. Чарлик отвечал ей также полным доверием и любовью. Он обожал, когда его гладили, трепали, расчесывали нежную шерстку, у него был целый набор щеточек, бантиков и ошейничков, которые сменялись, как наряды у записной модницы. Его не раздражали ласковые и нередко крепкие объятия Маши, наоборот, он им искренне радовался. Собачка в прямом смысле слова ходила за девушкой «хвостиком», и все уже знали – где она, там и песик, и наоборот, где песик, там и Машенька.
Короче, собачку дарили Натали, точнее ее двойнику, но хозяйкой стала Машенька – барыня была не в претензии, у нее и без того забот хватало. Ужился Чарлик и с Мурзиком и нередко играл с его хвостом, что указывало, что его охотничьи инстинкты, доставшиеся в наследство от предков, вполне сохранились. Пытался он и мышей ловить наравне с котом, но тот дал ему понять, что это его работа, и чтобы он не лез, куда не просят, так что песик ограничивался пока мячиками и другими игрушками.
Кстати, вот идея на будущее – игрушки и одежда для маленьких собачек всегда пользовалась огромным спросом, а здесь маленькие комнатные собачки, вроде мопсов, пуделей, пекинесов, левреток, тех же кинг-чарльз-спаниелей, нередко жили в дворянских семьях в качестве любимцев у барынь. Так что рынок сбыта этой мелочи будет огромный.
Только все успокоились и сели завтракать, как в комнату вошла Лукерья и недовольно проговорила:
– Матушка-барыня, тут до вас и Михаила Ивановича какой-то охломон лезет! Я ему говорю, что баре завтракают, а он: «Мне ждать некогда, меня там каждую минуту хватиться могут!»
Наталья улыбнулась и сказала:
– Ну, зови, посмотрим, что за охломон такой!
В комнату вошел-ввалился огромный молодой мужчина, одетый в поддевку и обутый в валенки. В руках он держал шапку.
Парень поражал своей силой, статью, чистотой и опрятностью.
Наталья уже знала со слов Миши, что это Матвей, который служит на постоялом дворе. У нее был как-то разговор, как улучшить и расширить его хозяйство, а тут и он сам приехал, да еще и от обеда отвлекает! Но чувствует за собой правоту и никого не боится. Хоть и отвлекает бар от еды, все равно на своем настаивает. Хотя за такое и наказать могли! Но для него желание отстоять свое дело было сильнее страха наказания. Бедовый парень!
Тут к столу вышел Миша – он вчера сильно устал и спал сегодня подольше. И он сразу напустился на этого парня, вроде как сердито, но женщина видела, что он улыбается в сторону:
– Ты зачем приехал! Я тебе что сказал! Ждать, когда я или барыня тебя вызовем! А ты!
И обращаясь к ней, добавил:
– Извольте видеть, Наталья Алексеевна, какой инициативный! Я ему сказал ждать распоряжений у себя на месте, а он сюда приехал!
Кстати, после всех путешествий во времени и более тесного общения Миша совсем перестал стесняться, чувствовал себя уверенно. Да и, преодолев сословные различия, хозяйка вела себя с ним спокойно и благосклонно, понимая, как много он сделал для нее и в будущем, и сейчас, помогая во всех делах.
Поклонившись всем в пояс, парень заговорил басом:
– Так я и ждал на постоялом дворе, да так и не дождался! А раз лично зовут к барыне, значит, что-то серьезное! Вот и приехал раньше времени! Али чем я вас прогневал? Но вроде нет за мной никаких грехов! Всех проезжающих обихаживаю, как положено! Никто не жаловался!
И тут он вдруг замолк с открытым ртом и уставился на нашу Дашутку. А надо сказать, что девчушки как-то резко повзрослели, расцвели, похорошели! Они и всегда были аккуратистками, а теперь и тем более стали хорошо одеваться, следили за собой. И если Дашутка по-прежнему была скромницей и никто ее особо и не замечал, то Катюшка носилась по всему дому, успевала узнать все новости вокруг и нередко сообщала.
И вот этот огромный парень остолбенел, когда увидел эту скромняшку! А та глаза в пол опустила, покраснела от внимания мужчины, но чувствовалось, что это ей очень нравилось. Натали решила прервать это молчание и поинтересовалась:
– А ты кто такой?
– Так на постоялом дворе я служу, Матвеем меня кличут! Батюшка мой там служил, и я после смерти там же и остался! Я и книги привез, в которых записи делаю по всем заботам постоялого двора, и могу показать, что все в порядке! Как без этого? У меня и батюшкины записи в целости и сохранности! Мы порядки знаем! Вот хоть у Михаила Ивановича спросите, нет на меня никаких жалоб!
– Нет, нет на тебя жалоб, успокойся! – улыбаясь, сказал Миша.