Да и Софочке он уже и не был нужен, всю свою любовь и заботу она отдавала своему ненаглядному Монечке. Так что он рос типичным «мамсиком», как называют таких мужчин современные блогеры, тихим, немного забитым и скромным. Мише почти не передались еврейские черты, он был больше похож на русского папочку, что, с одной стороны, огорчало Софью Моисеевну, с другой – радовало, меньше проблем, так что и в паспорте был типичный русский Михаил Иванович П.
В школе над ним смеялись, даже били, особенно в подростковом возрасте, но постепенно отступились, поскольку боялись связываться с его мамочкой, которая водила сын ачку за ручку и встречала после школы чуть ли не до выпускного класса. Девочки на него не обращали внимания или подтрунивали, хотя он иногда и мечтал подружиться с одной из них. Учился Миша средне, ничем особо не блистал, единственное, чем он мог похвастаться – это красивый почерк. Миша даже увлекся стилизациями под различные эпохи, приобрел чернильницу и перо и нередко вечерами с увлечением выводил целые тексты в стилях различных эпох.
И работу он себе нашел соответствующую – очень среднего менеджера очень среднего звена, чьи обязанности состояли в красивом оформлении очередных никому не нужных бумаг и распоряжений. Была у его начальника такая причуда – не очень жаловал современную оргтехнику, а отдавал предпочтение текстам, написанным от руки, за что и ценил Мишу.
Остальные сотрудники его не замечали или завидовали благосклонности начальства, большинство подтрунивали над молодым человеком, но в основном по-доброму – Миша был, в общем-то, по-своему симпатичен, ни с кем не конфликтовал, а наоборот, стремился всем угодить. Так что Мишу можно было назвать типичным представителем так называемого «офисного планктона», особо ничем не выделяющимся молодым человеком, которых в Москве сотни тысяч.
Когда внезапно, на ходу, от острого инфаркта, умерла Софья Моисеевна, до этого никогда не жаловавшаяся на сердце, Монечка страшно растерялся. Он привык, что все бытовые и денежные вопросы решались мамочкой, и он даже не знал, где и за что надо платить, и в каком магазине можно купить продукты и вещи подешевле.
Хорошо, что над ним взяла шефство соседка – Надежда Владимировна, до этого издалека приглядывавшаяся к скромному мужчине с очень меркантильной целью – у нее была дочка, Алиночка, девушка, мягко говоря, немного туповатая, интересовавшаяся только чтением повестей о любви «графьев» и простых девушек, с похожими обложками и содержанием.
Кроме того, доченька очень любила сладкое и была рыхлой и полноватой, поэтому мужчины ею особо не интересовались. Но это не мешало ей мечтать о том, что в один прекрасный день она встретит своего прекрасного рыцаря на белом коне, который увезет ее в свой богатый дом и обеспечит с ног до головы. На Мишу она внимания и не обращала – не подходил он под образ рыцаря. Но зато мамочка ее стала активно обхаживать юношу и заботиться о нем, как раньше заботилась его собственная мамочка, чему он был даже рад.
Правда, сразу после смерти матери Миша почувствовал свободу и даже сходил со своими коллегами на Болотную площадь, где протестовал вместе со всеми против нынешней власти, хотя не имел к ней никаких особых претензий, и она его во всем устраивала. Но все пошли, и Миша тоже пошел, чувствуя в этот момент себя чуть ли не революционером, протестующим против царизма! Но когда на площадь пришла полиция и стала арестовывать особо активных митингующих, Мишенька страшно испугался и быстро ее покинул, желая только одного – быстрее добраться до дома живым и здоровым.
Последней попыткой почувствовать свободу было принятие приглашения на дачу, куда собирались ехать не очень знакомые сослуживцы. Но Мише вдруг очень захотелось поехать, может быть, познакомиться с какой-нибудь девушкой, даже выпить немного, хотя он отнюдь этим не увлекался. Все так и произошло – его посадили в машину к малознакомым людям и повезли куда-то. В машине все, кроме водителя, пили пиво, передали банку и Мише, потом еще и еще.
Через какое-то время Миша почувствовал, что выпитое просится наружу и попросил водителя остановиться, все остальные оставались в машине, продолжая веселиться. Тут налетела сильная метель и так же, как и Наталью когда-то, подхватила и понесла Мишу. Он очень сильно испугался, и единственной мыслью, которая билась в его голове, была одна: «Мамочка, дорогая, помоги!»
И Софья Моисеевна, как настоящая еврейская мама, даже с того света помогла своему непутевому ребеночку и перенесла его в прошлое. В машине не заметили отсутствия Миши и поехали дальше, даже не поняв, что один из пассажиров исчез. Позже окольными путями узнали, что он так и замерз около дороги и был похоронен как безродный, его и не искали особо – сколько таких людей пропадает, и быстро забыли.