Миша в прошлом попал в своего двойника, простого чиновника в небольшом департаменте, который, как и он в будущем, занимался переписыванием всяческих бумаг. Тут очень выручило Михаила его увлечение стилизацией текстов и почерков, и он легко вошел в эпоху, тем более его обязанности в прошлом мало отличались от обязанностей в будущем. Единственная трудность, с которой ему пришлось столкнуться – это правила грамматики и наличие букв, которых не было в современном русском языке. Но и тут он потихоньку освоился, тем более что бумаги были однотипными, да и уровень грамотности других чиновников отнюдь не был высоким.
Заботы о хозяйстве он возложил на свою кухарку Феклу, которая хоть и подсмеивалась в душе над ни к чему не приспособленным человеком, по-матерински опекала его, впрочем, не забывая о себе любимой, по-мелкому подворовывая из его жалованья, чего Миша и не замечал.
Надо отметить, что жалованье чиновников было небольшим, бол ьшая их часть бедствовала, нуждаясь даже в пропитании, будучи обременена работой до упаду. Материальная необеспеченность толкала чиновников на путь должностных преступлений, главным из которых было взяточничество.
Чиновники брались за любую работу по переписке, писали прошения, бумаги, просто письма для всех желающих, не стесняясь даже малейшими подношениями, брали не только деньгами, «барашком в бумажке», без которого не сдвигалось ни одно, даже простейшее дело, но и продуктами – яйцами, салом, даже куриц, привязанных за лапку в ожидании своей участи, можно было увидеть в присутственных местах. Канцелярские чиновники нередко жили вместе, в складчину, и приходили на службу по очереди, потому что у них были одни сапоги на двоих, а у многих и сюртук на двоих – на жалованье в три рубля в месяц трудно было одеваться. Недаром мечтой Акакия Акакиевича Башмачкина, героя повести Николая Васильевича Гоголя, была шинель – вещь не только теплая, но и статусная и дорогая.
Холостяки нередко и жили в канцелярской комнате, ложились спать на тех же столах, на которых они скрипели перьями днем, переписывая нескончаемые бумаги. Современники писали тогда: «…присутственные места заполнялись часто людьми недостойными, безнравственными и совершенно необразованными. Ряды гражданских служащих пополняли уволенные из учебной заведения „за малозначительность успехов“, „за долговременную неявку“ или „безнадежность к продолжению учения, происходящую от упорной лености“, что не способствовало повышению образовательного и нравственного уровня чиновничьего „сословия“».
Маленькое жалованье определяло и узость интересов чиновников, желание подсидеть ближнего, урвать лишнюю копеечку, угодить начальнику, доносительство, раболепие да угодничество. Так что сослуживцы Миши отнюдь не отличались высоким культурным уровнем и благочинным поведением – нередко среди коллег вспыхивали ссоры, перебранки, особенно когда кто-то приходил в похмельном состоянии. Книг они не читали, в театр не ходили – дорого, вечера коротали за игрой в карты по «копеечке», да и пустыми разговорами о ближайшем повышении жалованья да мечтами, что они прикупят на эти деньги – все, как в будущем!
Большинство чиновников службу начинали с должности копииста, был им и Михаил. Для начинающего чиновника гражданская служба была нелегким делом.
Рабочий день в учреждениях длился по 12 часов: с 5 утра до 2 часов дня и с 5 до 10 часов вечера, а в случае необходимости служащие оставались и позднее. До строительства специальных зданий присутственных мест губернские и уездные учреждения подчас размещались в малопригодных помещениях.
Так, в их губернии присутственные места были настолько ветхими, что осенью служащие страдали от дождей, а зимой – от сильных морозов. В одних комнатах находились и судьи, и секретарь с приказными, и просители, а уездная казна в связи с ветхостью кладовой хранилась в прихожей комнате за специальной печатью, настолько легко снимаемой, что этим нередко пользовались, потихоньку запуская в нее руку и забывая восстанавливать средства. Поэтому нехватка средств приводила к припискам и поддельным документам по их «нецелевому» расходу.
Внутренняя обстановка, царившая в учреждениях, также соответствовала его облику – в присутствиях стены нередко имели темноватый вид – снизу от спин канцелярских чиновников, сверху от паутины, пыли. Бумаги часто лежали без коробок, в связках одна на другой, как дрова. Вместо чернильниц иногда торчало дно разбитой крынки или ковшика. Зимой чернила замерзали, летом в них нередко попадали мухи, и тогда приходилось их вылавливать вместе с чернилами.