Но Наталья решила кивать на Полетт, у которой, как оказалось, были журналы самых модных французских нарядов! Пусть теперь ее бывшая хозяйка покусает локти, ведь из-за похотливого поведения мужа она потеряла такую прекрасную возможность блеснуть новинками моды, да и замечательную работницу теперь не вернешь!
И вот они вышли из дома и подошли к возку. Он был хорошо отмыт и украшен, Степан наряжен в чистую одежду. В новой шапке набекрень он производил довольно лихое зрелище. Горничные тоже были нарядными, на их плечах лежали новые платочки, которыми они решили похвастаться перед другими слугами. Короче, все сияли и волновались. Рядом стояла карета знакомых, которые тоже медленно и плавно вышли из дома и уселись в нее. Можно было отправляться!
Если бы не двойник, Наталья бы переживала ситуацию сильнее, но надеялась, что остатки мышечной памяти барыни помогут избежать многих ошибок в правилах этикета и поведения в свете, которые Наталья просто не знала. «Дорогая, не подведи меня, а я уж тебя не подведу», – обратилась она мысленно к своему двойнику и получила мысленный же ответ: «Не переживай, все будет хорошо!»
Дом предводителя дворянства, к которому подъехали, был ярко освещен многочисленными плошками с жиром, которые нещадно чадили, но тем не менее создавали достаточно яркий свет. К крыльцу подкатывали самые разные кареты и возки, даже простые сани, в которых сидели многочисленные приглашенные.
Особенно Наталью поразило семейство, с которым она еще не была знакома, но раскланялась на всякий случай. В нем было сразу четыре девушки очень близкого возраста, примерно от пятнадцати-шестнадцати лет и чуть старше – видимо, двойняшки или погодки.
Возглавляли этот выводок мамаша среднего возраста и папенька, который был намного старше. Вместе с ним вышел еще совсем юный молодой человек, бывший буквально на год старше своих самых младших сестер. Да, нелегко придется папашке – ведь всех дочек надо удачно выдать замуж, дав хотя бы минимальное приданое, а с деньгами, насколько было понятно, глядя на их наряды, у них было не так уж и хорошо. Поэтому этот бал был для девушек прекрасным поводом найти себе женишка побогаче.
Они приехали в середине сбора, не рано, но и не особо с опозданием. Наряды пока были скрыты под меховыми накидками, а на ногах были обуты простые валенки, поскольку погода была достаточно холодной. А Наталье не хотелось и самой простыть, и Машу после болезни еще раз простудить.
Итак, все зашли в дом, но не пошли сразу в зал, а попали в гардеробную, где с помощью горничных сняли многочисленные теплые вещи и остались в нарядах. Там же и переобулись в туфли, которые почти не застыли, поскольку ехали в теплом возке, да еще и в меховых мешочках, типа наших сменок.
Наталья проследила, чтобы все вещи были аккуратно сложены в одну кучу, и их остались сторожить девушки-горничные. Они были рады увидеться со своими знакомыми – горничными других господ, и стали сразу с ними щебетать о своей новой интересной жизни. Степана тоже куда-то устроили, видимо, вместе с другими конюхами.
Рядом с гардеробными комнатами располагалась буфетная для гостей, в которой были приготовлены напитки, мороженое, пирожные, десерты, конфеты. Гости могли подходить и угощаться. Пить и есть пока не хотелось, все перекусили предварительно у знакомых, а только подошли и взяли по небольшой конфетке настоящего горького шоколада. Наталье она понравилась, хоть и не была привычна для современного человека, все-таки мы больше предпочитаем мягкие, сливочные вкусы.
Итак, дружной компанией все вошли в большой зал, где уже собирались гости. Помещение было освещено множеством свечей, создававших достаточно яркий свет. Высокие резные окна были почти полностью плотно закрыты из-за мороза, оставалась только небольшая открытая верхняя часть, поэтому в зале стоял небольшой пар и витал запах от продуктов горения свечей. Чувствовались и запахи, причем не только сильные ароматы парфюмерии, но и запах разгоряченных потных тел. Ударил Наталью по отвыкшим от громких звуков ушам сильный гул музыки и разговоров, когда люди старались переговорить друг друга.
Оркестр, который и издавал звуки, сначала показавшиеся Наталье довольно мелодичными, а потом – очень раздражающими, на самом деле был очень простой, скорее, самодеятельный. Он состоял в большей части из разного рода дудок и духовых инструментов. Ими руководил скрипач, который не вел мелодию, а просто старался внести в эту какофонию звуков какое-то подобие строя и ритма. До больших симфонических оркестров с их красивыми мелодиями, стройным ритмом и размером, было еще очень далеко.