Мишу Натали представила как дальнего родственника покойного мужа, так что особых вопросов не возникло. Осваивался Миша в доме постепенно, держался по-прежнему замкнуто и осторожно, но только с хозяйкой дома.
Подружился со всеми, в первую очередь с Василием Васильевичем, взявшимся опекать его как своего сына, сошелся и с Полетт, которая также симпатизировала скромному молодому человеку, даже с Машей общался хоть и с робостью, но активно, лишь барыню стеснялся почему-то по-прежнему, обращался с просьбами редко, в основном через Василия Васильевича и называл часто «вашим благородием, барыней», что, конечно, немного напрягало. Но все надеялись, что постепенно он втянется и войдет в курс дела.
Но вот однажды утром Миша не вошел робко в комнату, как обычно делал, а влетел с криком: «Мама, мамочка моя заговорила!!!», чем ввел барыню в полный ступор. Она, конечно же, знала в общих чертах его историю и очень удивилась – как это его мертвая мама могла с ним заговорить, и даже заподозрила, что он тронулся головой от всех переживаний, а оказалось все намного интереснее! Немного успокоившись, отдышавшись и выпив воды, Миша приступил к своему рассказу.
Передаем его почти дословно:
– Я в прошлую ночь заснул очень крепко и быстро, но вдруг, в одно мгновение, проснулся, как будто меня кто толкнул, и я с удивлением увидел свою маму, входящую в спальню. Я этому не удивился, не испугался, а бросился в ее объятия, крепко прижимая к себе и только приговаривая: «Мама, мамочка», так по ней соскучился, чувствовал ее тепло, как от живого человека. Мама тоже обняла меня, гладила по голове, как всегда делала, крепко обнимая в своих любящих объятиях, слезы текли у нас по лицам сами по себе. Но потом она решительно отодвинула меня, вытерев слезы и сев в кресло, заговорила властно и коротко, как всегда делала, зная, что все ее советы будут выполнены.
Вот что она сказала:
– Миша, молчи и запоминай. Мне немного времени дали, а сказать надо многое. Ты попал к хорошим людям, теперь я за тебя спокойна. Слушайся Наталью Алексеевну во всем и по мере сил помогай во всех делах, тут теперь твое место и время, тут и счастье будет.
Но при ближайшей возможности тебе с ней надо попасть в нашу квартиру и забрать там то, что я скажу. Не перебивай, я знаю, она может. Квартиру не продавай, пусть Наталья распоряжается ею, еще пригодится. В столе в нижнем ящике двойное дно, там лежат карточки с деньгами, их много, отдай все Наталье, она распорядится с умом. Пин-код у всех одинаковый – мой день рождения – помнишь еще?
– Конечно, мамочка, 15 июля.
– Верно, но слушай дальше.
– На антресолях в бабушкиной шкатулке лежит золото, есть и бабушкино, и мое, заберете его сюда, там оно ничего не стоит, а здесь дорого оценят. Пусть этим Наталья займется, сам не лезь.
Надежда хоть и хозяйничает у нас, но баба она честная, ничего не тронула. Она, конечно, Алинку за тебя замуж хотела выдать, хоть и не нравилось это все мне, но как мать я ее понимаю.
Так, что еще, а, вспомнила. Оставь себе только крестик на цепочке, это я покупала, и носи постоянно, я крещеная была, и ты тоже, хоть и еврей по мне, теперь это без разницы, тут – ты русский и православный, все службы справляй, как положено, это важно. Хорошо, что по отцу русским записан, и облик у тебя больше на него похож.
Да, еще, заберешь себе все фото и мои бумаги на память, а документы на квартиру, как сказала, отдай Наталье, она разберется. Что еще? Вроде все сказала, что хотела, хоть и долго думала, и собиралась, пока отпустили.
– Мамочка, а как ты?
– Все нормально, я теперь с твоим отцом, он тут тоже, глупая я была, счастья своего не поняла, теперь все верну сполна. Ребенок ребенком, но и родного человека забывать нельзя было.
…Да, иду, иду, зовут меня уже, я еще разок если смогу, приду, а потом уже и не надо будет. Но ты не переживай, поминай только почаще, особенно в день Веры, Надежды и Любви и матери их Софьи, это и мой день, у отца Павла спросишь. Ну, все, родной, до свидания, я тебя всегда любила и берегла, будь хороший мальчик!
– И с этими словами она исчезла, – завершил грустным голосом свой рассказ Миша.
История эта потрясла всех до глубины души, дамы еще раз убедились, что материнская любовь – самая сильная, сильнее смерти! Родители ни Наталье, ни барыне давно не снились, видно, знали, чувствовали, что у них все в порядке, а здесь даже сквозь время и смерть мамочка о сыночке позаботиться смогла.
И барыня конечно же пообещала, что при ближайшей возможности сделает с помощью Натальи все, как просила Софья Моисеевна, тем более и сама думала, как помочь Мише в его делах.
Глава 27
«Не ждали!»