Чувства нахлынули так быстро, что я едва могла разобрать их. Облегчение, конечно, от того, что он был так согласен начать все сначала. Что он не был сторонником жесткой линии, которого я встретила в вестибюле на днях. Благодарность, потому что я молилась о положительном ответе на трудный разговор.
Но я не мог избавиться от самого иррационального чувства из всех: горя. Потому что это означало навсегда попрощаться с тем, что мы разделили той ночью. Я знала, что уже должна была попрощаться с этим, и не похоже было, что я наслаждалась его обществом с тех пор, как была здесь. Но закончить то, чем мы поделились, на двусмысленной ноте было совсем не то же самое, что хлопнуть этой дверью.
Но это было то, чего я хотел. Я действительно был благодарен за эту работу; и за этот новый старт.
“Спасибо тебе, Джейми”, - сказала я, чувствуя себя, по крайней мере, намного лучше, когда воздух очистился и между нами не витало странного напряжения.
Джейми провел рукой по затылку. “ Спасибо, что терпел то отвратительное настроение, которое я не должен был вызывать у тебя на прошлой неделе. Мне придется пригласить Шеймуса на свидание в благодарность за все, что он сделал, чтобы не дать тебе сбежать в горы.
Мои губы приподнялись. “ Мне нравятся холмы. Это часть очарования этого города.
Джейми улыбнулся, и на мгновение мир, казалось, остановился. Я не видела его улыбки с того дня под звездами. Того, о котором я только что сказала, что нам нужно забыть. Мне пришлось отвести взгляд.
“ У тебя есть еще минутка? - Спросил я, надеюсь, небрежно. “Потому что я хотел спросить вас о предложении на реконструкцию проекта общественных квартир, о котором вы упоминали на вчерашней встрече”.
И вот так все и закончилось.
Мы немного поболтали о работе, и нам даже удалось обменяться профессиональными улыбками. Затем снаружи раздался звонок, оповещая нас, что мы больше не одни.
Я направился к двери.
“Джейми”, - сказала я, колеблясь на пороге. “Могу я спросить тебя напоследок?”
Улыбка Джейми дрогнула.
“ Что случилось с собакой? Слик?
На его лице отразилось облегчение. “ Мы нашли ее семью. Она сбежала, когда сын семьи повел ее на прогулку. Пришел в восторг из-за белки”.
Я улыбнулась, хотя какая-то маленькая часть меня жалела, что, возможно, у щенка не было хозяина; что щенка отчаянно нуждались в усыновлении. Хотя я была глубоко счастлива за мальчика. И это несмотря на то, что в квартире, на которую я только что подписала договор аренды, было запрещено держать собак.
Потом все исчезло. Когда-нибудь, может быть, через несколько лет, я смогу купить небольшой домик в лесу с местом для собаки. И мастерскую. Место, где я мог видеть звезды.
Я сказал: “Я так рад”. и я не шутил. По крайней мере, насчет собаки.
ГЛАВА 9
Fritz Zwicky
ДЖЕЙМИ
Я
со временем стало легче.
Немного.
Первый месяц был самым тяжелым. Я несколько раз отказывался от политики "никаких межличностных отношений", чтобы напомнить себе, насколько велики были ставки.
Я распечатал это. Подчеркнул. Получилось загнуто.
И я осмотрела в зеркале свои седые волосы, трещины и пятна на коже. Напомнила себе, что никакие тренировки или овощи не могут изменить тот факт, что моя жизнь идет на спад по сравнению с Сарой.
Стало легче.
Конечно, были моменты, когда все грозило развалиться. Как и в самом начале, Сара разразилась смехом на собрании. Выражение ее лица просветлело, и мне показалось, что мне между ребер вонзилось раскаленное копье. Или она предлагала что-нибудь простое, но блестящее, что сэкономило бы нам недели работы и несколько тысяч долларов.
Наблюдать, как она расправляется с идиотами в этом бизнесе, было не что иное, как величественно: подрядчики, которые просили разрешения поговорить с ее менеджером; старички, которые смотрели на ее грудь, а не на лицо. Она обрезала их так быстро, что им потребовалась минута, чтобы понять, что произошло. Однажды какой-то мудак отпустил непристойную шутку на рабочем месте; он не сводил с нее глаз, чтобы посмотреть, что ему сойдет с рук. Я открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он следил за собой, но она заговорила первой.
“Прости, я не понимаю, почему это было смешно?” Невинно спросила Сара.
Мужчина попытался объясниться, но, конечно, объяснение шутки никогда не бывает смешным, и когда он разволновался, она прошептала мне — достаточно громко, чтобы он мог слышать— “Я слышала, что маленькие парни становятся такими, когда устают. Должно быть, ему нужно вздремнуть.
Все новое, что я узнавал о ней, было ужасно, потому что я обнаружил, что ценю ее как нового человека, отличного от женщины, которую я встретил в ту первую ночь. Конечно, через некоторое время я привык к тому, что Сара говорит блестящие вещи. Я привык к тому факту, что она была умной и забавной, и все ее любили. Я перестал узнавать мелкие детали против своей воли, например, о том, что она так и не допила последние несколько глотков своего кофе, потому что ей не нравилось, когда он остывал. Ее Тайный Санта, который, возможно, подстроил игру, чтобы убедиться, что он узнал ее имя, а может, и нет, подарил ей первоклассную кружку с подогревом кофе, чтобы он никогда не остывал. Тем не менее, она всегда выплескивала последние несколько глотков, заявляя, что они не такие вкусные, как остальные. Мне чертовски нравилось, какой она была упрямой. Что ее любимым цветом одежды был либо ярко-розовый в небольших дозах, либо горчично-желтый, но только на рубашках и свитерах.
И я узнал, как сильно она любила собак. Чем глупее выглядит, тем лучше. (Мне особенно нравилось напоминать себе об этом, когда я гладила сердитый подбородок Стю, когда он лежал у меня на груди дома.)
Однажды, когда несколько из нас направлялись пешком из офиса на соседнее рабочее место, мимо нас по тротуару прошла женщина, выгуливавшая трехногую собаку. Сара замерла, затем резко обернулась, чтобы посмотреть им вслед.
Ее рука, сжимавшая дорожную кружку с кофе, дрожала так сильно, что я испугался, как бы она ее не уронила. Потом она это сделала. Он выпал из ее дрожащих пальцев, и мне пришлось протянуть руку и поймать его, прежде чем он выпал из ее руки. Конечно, это нарушило мое правило "не прикасаться к Саре", поскольку кончики наших пальцев соприкоснулись. Во мне зазвенели тревожные колокольчики.
От этого прикосновения у Сары перехватило дыхание, и она, казалось, пришла в себя.
Я отдернула руку. - Ты бы потерял кофе, - пробормотала я.
“О”. Она посмотрела на меня стеклянными глазами, когда забирала его обратно. “Спасибо”.
- Ты в порядке? - спросил я
Она кивнула. Затем сказал: “Вообще-то, нет. Эта собака ... она была очень похожа на мою старую собаку, Фрица”. Она засмеялась, но смех быстро затих. “Та собака была намного красивее, но моя ... она была такой милой”.
Мы оба посмотрели на собаку, теперь уже в полном квартале от нас.
Я знал, как больно терять любимую собаку. На самом деле, я знал, как больно иметь рядом собаку, которая была чьей-то любимой собакой, после того как они ушли. Моя грудь все еще разрывалась, когда я думала о том, как собака Кевина сидела у двери в течение нескольких недель после того, как он ушел, как будто его любимый лучший друг мог войти в любой момент. Вот почему я теперь стал кошачьим отцом. Кошки были двойственны. Я могла бы упасть в обморок в своей гостиной, и Стью, вероятно, шлепнул бы меня несколько раз, прежде чем разозлиться, потому что кто теперь будет готовить ему ужин?
“ Ты потерял ее? Спросил я как можно мягче.
“ В некотором смысле, - сказала Сара, когда мы снова двинулись в путь. - Но она не умерла.
Теперь группа была намного впереди нас.
Я нахмурился.
— Мой муж... бывший муж... - Сара поднесла руку к ключице, как она иногда делала, когда была расстроена или смущена.