- Ты сказал, что хочешь мне что-то сказать.
Я прочистила горло, подыскивая ложь. - Не забывай избегать умов. Смотри, куда идешь. И говори громче”.
Она поставила кофе на стол. “Ну и дела, Джейми, спасибо, что перечислил все мои плохие речевые привычки”.
Я знал, что она все это знает. Мы разобрались с ними прошлой ночью.
Но она, казалось, что-то уладила в себе, как будто, по крайней мере, признала, что у меня не было намерения оскорбить ее. “Все в порядке. Я сделаю все, что в моих силах. Ты ведь будешь там, правда?”
Прошла пауза. “Я не могу прийти. У меня конфликт”.
Выражение ее лица омрачилось.
У меня скрутило живот, когда я увидела это. Но я не хотела обещать, что буду там. Я не могла рисковать повторением прошлой ночи, не на публике. Я знал, что Сара собирается покончить с этим, и я не смог бы сделать то, что хотел, а именно сбить ее с толку и сказать ей, что я знал, что ты сделаешь это, ангел. Я, блядь, никогда в тебе не сомневался. Я бы стоял там как идиот, как сейчас, мечтая о женщине, которая чувствовала себя, какой бы неправильной она ни была, бесспорно, моей.
Повисло напряженное молчание. Затем Сара спросила: “Что это было?”
- Что было что? - спросил я.
- О чем ты сейчас думал.
- Это не имеет значения.
Сара поднялась на ноги. “ Да, это так. И я не думаю, что ты говоришь правду о том, зачем пришла сюда этим утром. Ты действительно просто давал мне еще указания?”
- На тебе моя рубашка, - огрызнулся я.
Она моргнула. Затем жар залил ее щеки. Она посмотрела вниз. Она не заметила, что надела его. Или не вспомнила.
Я цеплялся за найденную точку опоры. - Ты сказал мне, что выбросил это.
Но когда Сара снова посмотрела на меня, ее смущение сменилось чем-то, больше похожим на гнев.
Она уперла руки в бока. - Я солгала.
“Полагаю, нас двое”, - сказал я.
- Хочешь знать, почему я это сказала? - спросила она, делая шаг ко мне.
Это было опасно. Я должен был уйти в тот момент, когда она открыла дверь. А еще лучше - мне никогда не следовало приходить сюда. Или мне следовало прыгнуть в гребаный сугроб.
И все же мой рот предал меня. “ Пожалуйста. Слово прозвучало как требование, хотя на самом деле это была отчаянная мольба. Ответ, с которым я не был уверен, что смогу справиться.
Сара перевела дыхание, затем сделала еще шаг ко мне. Теперь мы стояли лицом к лицу. Она не могла подойти ближе, не попав прямо в мои объятия. От мысли об этом меня обдало жаром. Сам того не желая, я опустил подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом.
- Я сохранила твою рубашку, - сказала она вызывающе, - потому что то, что ты снял ее ради меня, было первым разом, когда ты не вел себя со мной как мудак за месяцы. Хранение этой рубашки напомнило мне, что где—то в этом глупом людоеде, — она ткнула пальцем мне в грудь, - был тот добрый человек, которого я встретила.
Ее глаза внезапно стали почти опустошенными. Но выражение исчезло, как только мне показалось, что я его увидел.
“Эта рубашка напомнила мне о мужчине, которым ты каким-то образом запомнился прошлой ночью. Но который, похоже, снова исчез, черт возьми.
Я опустил взгляд на ее палец.
Она отстранилась, ее тон стал ледяным. “Но знаешь что, Джейми? Единственное, что хуже, чем то, что ты абсолютный мудак, это то, что ты одновременно и мужчина, которым, я знаю, ты можешь быть, и тот, кого, по твоему мнению, мне нужно увидеть. Этот засранец прямо здесь, передо мной”.
Кровь застучала у меня в ушах.
“Так что да”, - сказала она. “Я сохранила твою рубашку. Но ты можешь забрать ее обратно”.
Я увидел, как что-то промелькнуло на ее лице. Какой-то внутренний вызов. Ее щеки чуть порозовели. Наконец, словно приняв решение, она вздернула подбородок, наклонилась и ухмыльнулась. - А как насчет прямо сейчас, на самом деле? Посмотрим, как тебе это понравится.
Ее руки потянулись к пуговицам на моей рубашке. Она расстегнула верхнюю, потом ту, что прямо между грудей.
Я был так ошарашен происходящим, так загипнотизирован этими вспыхивающими родинками, что ей потребовалось потянуться к той, что была под ними — той, которая, если бы она расстегнула, обнажила бы верхнюю половину тела, — чтобы я отреагировал.
Я схватил ее за запястья. “ Сара, - прорычал я. - Что, черт возьми, ты делаешь?
“ Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, Джейми. Потому что я думаю, что именно это ты и делаешь. Ты ведешь себя так, будто я тебе не нравлюсь. Но ты не становишься жестким с людьми, которые тебе не нравятся. Или я не знаю… может быть, ты знаешь?”
Я так сильно стиснул зубы, что коренные зубы болезненно заскрежетали друг о друга. Но я не отпустил ее запястий. Я прижал их к ее ключице. Я знал, что если я отпущу ее, даже если она не будет продолжать, я это сделаю.
- Ты работаешь на меня. - Мой голос был почти рычанием.
“ Забавно, что ты, кажется, забыл об этом прошлой ночью. Ее взгляд опустился к моей промежности. - И сегодня утром тоже.
Если бы она одарила меня чем-нибудь еще, кроме очередной ухмылки, я бы попятился так быстро, что на полу остались бы следы.
Но ее губы приподнялись. Она точно знала, что делает со мной. И в ее глазах был вызов, превзойденный только тем, что она сказала дальше.
“ Думаю, я нравлюсь тебе в твоей рубашке, Джейми. Особенно зная, что под ней на мне ничего нет.
Вот тогда я потерял всякое рациональное мышление. Мной двигало одно, и только одно.
-Сара, мать твою, Купер, - прорычал я.
Я сделал шаг вперед, из-за чего ей пришлось отступить. Я сделал еще один. Я не останавливался, пока не прижал ее спиной к окну, и эти прозрачные занавески не опустились у нее за спиной. Прохлада, исходящая от стекла, никак не могла привести меня в себя.
Я подошел достаточно близко, чтобы не было сомнений относительно того, на что мгновение назад опустился ее взгляд. Это лежало между нами, как свинцовая труба. Мягкое тепло ее живота сквозь разделяющую нас ткань вызывало боль.
Я хотел избавиться от этой ткани. Единственное, что меня останавливало, это мои руки, все еще обхватившие ее запястья.
- Ты очень затрудняешь правильный поступок, Сара.
Она не отступила. Если уж на то пошло, ее зрачки расширились, когда она вызывающе посмотрела на меня. “Тогда, может быть, тебе следует поступить неправильно, Джейми”.
Потребовалось все — и я имею в виду все— чтобы не прижаться своими губами к ее. Не отпускать ее руки и не хватать ее за бедра, прижимая к этому окну и разрывая ее рубашку своими гребаными зубами.
Но если интенсивность моей потребности была такой тревожной для меня, я знал, что могу легко напугать ее. И этого было достаточно, чтобы заставить меня немного призадуматься. Вместо этого я наклонился, прижавшись лбом к ее лбу, дыша через нос, как гребаный бык в течке.
Но я почувствовал, как она тает рядом со мной. Я почувствовал, как ее связанные руки опускаются вниз, протаскивая через прорезь моей рубашки. Когда костяшки моих пальцев коснулись мягкого участка кожи между ее грудями, мой член дернулся, натягивая молнию.
Легкий вздох, слетевший с ее губ, чуть не уничтожил меня. Из моего горла вырвался недостойный звук. Это было проклятие. Угроза самому себе. Последнее, отчаянное предупреждение.
Моя голова повернулась сама по себе, теперь мое тело контролировало ситуацию. Я был полностью настроен прижать ее рот к моему, наконец-то завладеть этими сладкими вишневыми губами. Зажать одну из них между зубами, прежде чем отпустить и рассказать ей обо всех способах, которыми я мечтал овладеть ею.
Но именно это, в конце концов, пронзило меня, как царапина на пластинке.
Это было электронное письмо, которое мне показала Кора. Гэри, явно пьяный, написал ей электронное письмо во время нашей корпоративной вечеринки, наполненное только этим: своими извращенными фантазиями.