Кто-то позади меня откашлялся.
Я снова встала перед парнем, стоявшим позади меня.
“ Извини, ” бросил я через плечо. Я опустился на землю.
“Только не это”, - сказал тот человек.
Я обернулся. Мужчина наклонился вперед, протягивая мне что-то. Из-за темноты и моего плохого зрения я не мог разглядеть, что это было. И я все еще не могла его разглядеть.
Я полез в карман и достал очки.
Первое, что я заметил, когда мои глаза сфокусировались, был не предмет. Это была рука, державшая его. Даже в темноте я мог разглядеть толстые пальцы. Широкие ногти, и во вспышке света над головой видны потрескавшиеся костяшки и загрубевшие кончики пальцев. Это была рука рабочего человека. Большой рабочий человек.
Наконец я разглядел предмет, который держала рука. Это была длинная трубка из черного металла с куполообразным стеклом на конце. Телескоп.
Я подняла взгляд.
ГЛАВА 3
Миллионы Звезд
САРА
T
толпа снова зааплодировала, когда небо озарилось. Но впервые за эту ночь я не смотрел на звезды. Я смотрел на мужчину, который устроился позади меня.
Элли была права. Мне следовало присмотреться. Этот мужчина был намного моложе Роджера. Но все же значительно старше меня. У него были волосы цвета соли с перцем и аккуратно подстриженная седая борода; обветренная кожа вокруг глаз и глубокая складка между густыми темными бровями.
Но все эти признаки возраста ни на йоту не умаляли его привлекательности. Если уж на то пошло, они ее подчеркивали. Это была неоновая вывеска, подчеркивающая острые скулы. Разрез губ и глубоко посаженные глаза.
Он тоже был крупным. На самом деле огромным. Его мягкая фланелевая рубашка в клетку облегала невероятно широкие плечи; его грудь была такой большой, что могла заменить матрас в двуспальной кровати. Я был удивлен, что хлипкий стул, на котором он сидел, выдержал его вес.
Когда я была замужем, мне было легко сразу же отключать любое мимолетное влечение к другим мужчинам. Все, что мне нужно было сделать, это подумать о том, каково было бы моему мужу флиртовать с кем-то другим.
Но у меня больше не было мужа, и я вдруг остро ощутила отсутствие выключателя, как будто из стены торчали оголенные провода. Меня активно било током.
“Вы хотите им воспользоваться?” - спросил мужчина.
Выражение его лица было непроницаемым. Он был раздражен, что я не взяла предложенный предмет? Ему было жаль меня, потому что я явно плакала? Ему было скучно и ему было все равно?
“Разве ты не хочешь им воспользоваться?” Спросила я слегка писклявым голосом. В детстве я была вечно застенчивой и очень тревожной. Став взрослой, я научилась стратегиям, позволяющим в основном преодолевать это, но мне все еще было не очень хорошо с мужчинами, которых я считала красивыми — не с этим отсутствующим переключателем. Шипение и треск этих проводов беспрепятственно пронизывали меня, заставляя мой желудок танцевать от нервов.
“Я предлагаю это тебе”, - сказал мужчина.
Это не было ответом. Но да, я действительно хотел им воспользоваться. Я был в отчаянии. Увидеть такой душ невооруженным глазом - это одно. Видишь это вблизи?
Я нерешительно потянулся к телескопу. - Может быть, всего на минуту.
Мужчина, казалось, что-то обдумывал. Затем он сказал: “Я знаю этого парня”. Он указал взглядом через мое плечо на мальчика перед нами. “Он не собирается снова садиться. И он не слушает своего отца так, как слушается свою маму”.
Мужчина встал, выпрямившись во весь рост. Он был высок. Отсюда, снизу, невозможно высок. Мне пришлось запрокинуть голову практически до упора, чтобы увидеть его.
Он протянул мне свободную руку. На автопилоте я потянулась и взяла ее. Глаза мужчины не отрывались от моих, когда он заставил меня встать. Его ладонь была теплой и сухой; именно такой шершавой, какой я и предполагала ее увидеть.
При моем полном росте, который не был ни низким, ни высоким (пять футов шесть дюймов), ему все равно приходилось задирать подбородок, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
Мгновение я просто стоял там, как идиот. Потом я понял, что мужчина пытался сказать мне занять его место.
Моей первой мыслью было, что Тед никогда бы этого не сделал.
Во-вторых, этот человек был невероятно добр ко мне, и на его лице не было никаких скрытых мотивов. Он даже не улыбался.
И все же по мне разлилось тепло.
Но я покачал головой. - Я не могу занять ваше кресло.
Выражение его лица ничего не выдавало. - Тогда встань.
Он просто был милым, вот и все. Каким бы прямолинейным он ни был. Ему было жаль меня, потому что мне явно приходилось нелегко. Мне следовало еще раз поблагодарить его и сесть. Именно это я бы сделал раньше. Именно это Тед прошипел бы мне на ухо. Сядь, Сара.
Но мне надоело слушать Теда. Теперь я слушал Сару, ту, которая пребывала в спячке с тех пор, как загадала свое первое желание на миллион звезд.
Только после того, как я почти уверен, что прошла целая минута, а я все еще стоял спиной к наблюдательному пункту, я понял, что пялился.
И он смотрел прямо на нее в ответ.
- Ты пропускаешь представление, - прохрипел мужчина.
Это тепло в моей груди стало горячим.
“Это ты все еще разговариваешь”, - сказал я.
От просекко я немного расслабилась. Но и то, как он смотрел на меня, тоже. Я не мог смириться с тем, насколько взрослым казался этот человек по сравнению с Тедом. Он мог раздавить Теда, как маленькую букашку. Я представил, как он это делает: просто опускает свою большую лапу на голову Теда и вдавливает его в землю, как в мультфильме.
Я не смог удержаться и рассмеялся. И хотя он понятия не имел, над чем я смеюсь, губы мужчины приподнялись с одной стороны, как будто ему было очень приятно видеть, что я это делаю.
В моем животе вспыхнуло трепетание крыльев.
Вот черт.
ГЛАВА 4
Просто Проезжаю Мимо
ДЖЕЙМИ
T
он был нехорош. Совсем нехорош.
Когда я ушел за одеялом для моего друга и квази-отцовской фигуры, передо мной стояла милая маленькая семья. Когда я вернулся, там была женщина, смеявшаяся так сильно, что очки чуть не соскользнули у нее с носа.
Я хотел спросить Роджера, почему семья Патель уехала. Почему эти женщины оказались сейчас перед нами. Почему что-то должно было измениться, когда все и так было прекрасно.
Обычно я считал друзьями Шеймуса, моего тридцатилетнего сына, всех, кому было меньше сорока. Насколько я понимал, они были детьми. Но затем женщина со слегка растрепанными грязноватыми светлыми волосами и в огромной толстовке вскарабкалась на колени, такая же легкомысленная, как ребенок перед ней, когда небо начало светлеть.
Я старался не пялиться. Действительно пялился. Я держал старый телескоп между нами, как щит, пытаясь сфокусироваться на небесной группе над головой. Проверяю Роджера, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое. Это был тяжелый год с тех пор, как у моего старшего друга диагностировали слабоумие. Но пока все было не так уж плохо, и прямо сейчас он, казалось, наслаждался лучшим временем в своей жизни.
Но потом — трахни меня! — она начала плакать.
Видеть эту женщину, которая минуту назад излучала радость, почти рыдающей? Мои внутренности разорвало на части, как мокрую бумагу. Я провел рукой по бороде, мое сердце колотилось о ребра.
Я точно знала, на что похожи такие слезы. Они накатывали на тебя, как разбойничья волна. Которые ловят тебя, когда ты занимаешься своими делами, просто любишь что-то, думая, что им бы это тоже понравилось.
Я так хорошо знала эту боль. Я чувствовала, что должна что-то с этим сделать. И вот я протягиваю ей свою подзорную трубу, а она смотрит на меня своими глазами лани, огромными за стеклами очков.