— И стражников не выставляете? — неодобрительно покачал головой сержант. — Не под Столицей живёте, Сева. Непорядок.
Староста, нахмурившись, пригладил рукоять топорика и терпеливо, как маленькому ребёнку, пояснил:
— Каждую ночь ребятки дежурят. Но на стены не суются. Нечего ту нелюдь, что повадилась вокруг деревни кружить, лишний раз видом человеческим искушать. Мы не солдаты и не Часовые. А жить всем хочется.
В его голосе не было и тени оправдания. Но даже мне стало понятно, что пропасть между профессиональным военным, тем более Часовым, и обычным крестьянином просто огромна. Так чего же мы хотим от простых жителей?
— И правильно все сделали, — поддержал я старосту. — Ваше дело детей растить да народ кормить. А наше — защищать своих кормильцев. Пусть лошадей пристроят и хорошо позаботятся. Не исключено, что к утру они нам понадобятся отдохнувшими.
Староста с явным недоверием уставился на меня, вероятно, поражённый моим настроем. Корнедуб посмотрел так, словно впервые увидел. Усмехнулся в усы и дал команду нашим парням разбирать вьюки.
— Гасить факелы не будем. Чтоб те, кто надумает снова к деревне рыло поганое сунуть, неладное не заподозрили. Рассредотачиваться по периметру тоже смысла нет. Нас слишком мало, да и со стороны леса неизвестные идти будут, больше не откуда.
Я, полностью соглашаясь с сержантом, кивнул и, еще раз взглянув на небо, недовольно поморщился.
— Ночь сегодня чересчур ясная да яркая, сержант. Не думаете, что из-за этого мы можем гостей так и не дождаться? Вдруг эти твари ночи потемнее предпочитают.
Корнедуб, усмехнувшись, сказал:
— Запомни, Бестужев, если какая иномирная тварь запах человечины почуяла, да хоть раз на вкус изведала, то потом его никакой нагайкой не отвадишь. Придут, можешь не сомневаться. Еще этой ночью мы их увидим. Хочешь поспорить?
— Да мне и ставить нечего, — спрятал я ухмылку. — Наверное, я самый нищий из всех дворян Империи.
— И правильно. Со старшими неча спорить, — похлопал меня по плечу сержант. — Ну что, Бестужев, ночь впереди долгая. Анекдоты свежие про купеческих дочек не слыхал?..
С наступлением осени каждую ночь в огромной Цитадели Часовых Тринадцатой стражи затапливали все камины и печи. И поддерживали огонь до самого утра, прогревая толстенные каменные стены монументального замка. А дальше, чем ближе становилась зима, огонь не гасили и днем.
Камин в кабинете капитана Кречета тлел мягко мерцающим багрянцем. Угли, источая жар, дарующий комнате благостное тепло, негромко потрескивали. За защищенными толстыми коваными решётками окнами раскинулась холодная, звёздная ночь. Командующий запозднился, как обычно, за рабочим столом, при свете ярко горящих свечей и масляных ламп просматривая отчеты и рапорты своих подчинённых. Ложился огромный Часовой всегда поздно, а вставал рано. И так уже на протяжении многих лет. Если бы в сутках было хотя бы на пару часов больше, он бы только обрадовался.
Капитан ожидал ответа из Столицы. И ответ, если он всё-таки будет, должен был прийти прямиком во дворец наместника, барона Горя. А оттуда уже его передадут непосредственно в Цитадель. Подобная схема передачи срочных писем редко, но использовалась. Кречет, хоть и не особо доверял магическим машинам, иногда был вынужден прибегать к их помощи. Сейчас случай был просто из ряда вон выходящим. Никогда ещё за всю свою жизнь и карьеру Часового Ярослав Кречет не ожидал ответа на свое послание с таким нетерпением.
И он не заставило себя долго ждать. Правда, совсем не от того, о ком думал капитан. Письмо пришло спустя почти сутки после отправки рапорта, самого продуманного и тщательно составленного на памяти Кречета. В дверь кабинета негромко постучали и на пороге возник кутающийся в порядком истёртый толстый шерстяной балахон сутулый, высохший старик. Его лысая голова была покрыта пятнами, кустистые седые брови нависали над глубоко запавшими колючими глазами, вперёд выдавался похожий на киль нос, а рот, наоборот, представлял из себя втянутую вглубь лица пещеру. Леонид, самый старый маг Корпуса Тринадцатой стражи. В чуть скрюченных, похожих на птичье когти пальцах, он сжимал лист желтоватой бумаги.
Кречет выразительно посмотрел на него. Леонид, проковыляв к столу, с усмешкой протянул ему листок и дребезжащим голосом прокаркал:
— Тебе письмо, Ярик. Перенаправили из дворца Наместника. Совсем свеженькое, кха-кха…
— Император все же ответил, — облегченно выдохнул Кречет, принимая послание.