— Да какой там Император? Хе-хе. Письмецо то из Столицы пришло, но по другому каналу магической связи. И зашифрованное. Не государь это…
Командующий нахмурился еще больше. Резко развернув письмо, он подвинул ближе горящую масляную лампу. Так и есть. Половину листка покрывали непонятные на первый взгляд закорючки и символы. Шифр. Но только взглянув на него, Кречет сразу понял, что это. Подобным способом испокон веку шифровали тайные депеши в доме Рокоссовских. Это было письмо от Светлейшего князя Романа. Капитан поднял коротко стриженную голову на нависшего над ним нахохлившимся коршуном старика.
— Да, Леонид, письмо не от Коренева. Это Рокоссовский.
— Старый хищник решил снова оказать тебе услугу, — понимающе ощерился в щербатой улыбке колдун. — Не буду тогда мешать. Ежели что не шибко тайное, сам расскажешь…
И, шаркая ногами, Леонид вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой двери. А Кречет, углубившись в покрывавшие бумагу закорючки, положил рядом еще один листок и придвинул чернильницу. Он был посвящён в тайный шифр великой дворянской семьи и до сих пор хорошо помнил его. Поэтому на расшифровку послания у Часового ушло всего несколько минут. А затем он прочёл то, что в итоге получилось.
«Ярослав, буду краток. Я не верю в твою измену и в то, что ты замыслил недоброе против короны. Так же как и не верю в то, что ты вообще каким-то боком причастен к случившемуся, даже если в этом замешаны и твои люди. Но поверить в то, что ты изложил в рапорте, тоже не просто. Но, в память о твоем отце и о тех дружеских отношениях, что всегда связывали наши семьи, я поверю. Коренев — другое дело. Император полон подозрений. И я его понимаю. Ответа от него не жди. Он не будет с тобой разговаривать, пока многие вещи не прояснятся. Прямо с утра в сторону Лютограда отправятся три боевых имперских корабля первого класса. Будь готов к их встрече. На борту флагмана специальная Комиссия по расследованию. У этих людей неограниченные полномочия, дарованные на определённое время самим Императором, и сопроводительные бумагами с его подписью. Они захотят осмотреть всю Цитадель Тринадцатой Стражи. Будут искать любые доказательства вашей причастности к пропаже ценного груза. Всячески содействуй им и не прекословь. Иначе государь не поймёт, и даже я не смогу отстоять тебя. Я знаю, ты человек гордый и непреклонный. Весь в своего отца, царствие ему небесное. Но ты честный человек и тебе нечего опасаться. Просто вытерпи эту проверку. Больше я тебя ни о чем не прошу. Император быстро сменит гнев на милость и направит свою энергию на поиски настоящих преступников. Думаю, не надо тебе говорить, что нужно сделать с этим письмом после прочтения. Роман Рокоссовский».
Все прочитанное намертво отпечаталось в памяти капитана. Он протянул оба листочка к горящей свече и поджёг их. Держал в пальцах до тех пор, пока весёлый, желтовато-голубой огонёк не пожрал всю бумагу, облизнув ему пальцы, и та не осыпалась на стол серым пеплом. Отодвинув от себя писчие принадлежности, капитан медленно поднялся из-за стола и прошагал к окну. Отдернув тяжёлую пыльную портьеру, он посмотрел через мутное стекло на раскинувшийся на сколько хватало глаз лежащий внизу город. Лютоград окутывала ночь. Сочная, густая, сверкающая тысячами звёзд. Для уникального зрения Кречета не существовало преград. Когда нужно, он был способен видеть и в полной темноте.
Окна в кабинете капитана, расположенного в одной из самых высоких угловых башен Цитадели, выходили на южную и западную стороны. Сейчас Кречет смотрел на юг. Через несколько дней оттуда появятся силуэты огромных, неповоротливых боевых крейсеров. Не таких быстрых, как курьеры, разведрейдеры или десантные корабли Стражи, но невероятно могучие и смертоносные. Способные несколькими залпами из бортовых пушек разрушить среднюю крепость.
— Эх, и во что же мы все-таки умудрились вляпаться? — негромко пробормотал Кречет, спрашивая самого себя. — Надеюсь, мои парни в этой Латке задержатся надолго… Нечего им сейчас в Цитадели делать. Особенно Бестужеву.
Капитан никому бы в открытую не признался, но сын его давно погибшего друга, новоявленный Часовой Бестужев, с недавних пор стал ему безмерно дорог. И, в свое время не сумев спасти Александра, Кречет был готов приложить все усилия, чтобы не дать в обиду его сына, Алексея. Тем более, что молокосос того явно стоил. Прикоснувшись к макушке, капитан непроизвольно улыбнулся. Ну кто бы ещё из всех людей в мире додумался вот так жахнуть его по голове⁈
Глава 4
На сколоченный из грубых, вытертых по поверхности до зеркального блеска, струганных досок с мелодичным звоном тяжело плюхнулся перевязанный тесемкой холщовый мешочек.