Остановившись рядом со мной и возбуждённо дыша, он недоверчиво спросил:
— Они ушли? Как?
— Как видите, — тяжело вздохнул я, вытирая налипшую на лоб какую-то пакость. Корнедуб, втянув носом, чертыхнулся и раздражённо сплюнул на землю, едва не отшатнувшись от меня, как чёрт от ладана.
— Бестужев, воняешь ты, как самый последний, опустившийся бродяга, а выглядишь еще хлеще! Староста уже помчался лично баню растапливать, когда понял, что гроза миновала. Но… Они и в самом деле шли?
Я повернулся к освещённой факелами переполошенной деревне. Вскинул на плечо меч и уставился на громоздящуюся напротив ворот огромную смердящую тушу.
— Ушли. Мы с вами были правы. Эти твари не нечисть. Они сами бежали от нее. И для нас, это очередная плохая новость. Ведьмины стаи стали уж больно вольно промышлять вдоль границ. Не к добру это все, совсем не к добру.
— Вот ты уже и как Рогволд заговорил, — пробормотал сержант, обтирая ладонями вспотевшее лицо.
— Мы договорились с ними, что они уйдут на дальнее болото и забудут сюда дорогу.
Корнедуб удивлённо спросил, когда двинули к распахнутым воротам:
— Это с каких пор ты язык всяких там лягушек понимать наловчился?
— Я и не понимаю. — невольно усмехнулся я. — Их вожак немного понимает нашу речь и через пень колоду мне все объяснил.
На миг приостановившись, Корнедуб очень пристально и серьёзно посмотрел на меня. Мне даже стало на миг не по себе.
— Я не знаю, что он там тебе толковал, но вот только, как я не прислушивался, а не одного внятного слова от того зелёного бугая не услышал!
Очень интересно… Я постарался скрыть от ветерана своё удивление. А точно ли я слышал, как это существо со мной разговаривало? Его слова не плод ли моего разыгравшегося воображения, а? Или же я просто каким-то невероятным образом понял, что он мне пытался рассказать? Но как? Я же совершенно чётко слышал, что он говорил! На моей спине, завозившись, чуть царапнул меня Грифон и, будто бесплотно ухмыльнувшись, снова улегся спать. Мол, хозяин, не забивай дурным голову. Вот же хитрец…
Войдя в деревню, я оказался в центре всеобщего внимания. Мне разве что здравицы не кричали, а староста настойчиво тянул дальше, ликуя и неугомонно талдыча, что и банька уже натоплена, и поздний ужин его жена споро собирает, а восхоти я, так и пару румяных девок с вениками наперевес тут же пригонит, чтоб пропарили хорошенько да молодую кровь разогнали.
Ну, от хорошей баньки да от сытного ужина всяко не отважусь. А вот девки… Да ну их пока. В баню. И так вымотался будь здоров. Позади меня громко посмеивался сержант Корнедуб, вслух заявляя всем желающим его выслушать, что меня в Цитадели такая зазноба ждёт, что узнай она о парящих меня девках, сразу же все причиндалы с корнем оторвёт. Вот же скотина!
Глава 7
— Оно, конечно, так… Командир должен быть приучен мгновенно, по ситуации, принимать быстрые и, самое главное, правильные решения. Всю ответственность брать на себя.
— Вот я так и поступил! Подобное решение в тот миг мне и показалось самым правильным.
— Но ты ж пока не командир!
На это мне возразить было нечего. Корнедуб все еще бубнил по поводу моей проявленной в очередной раз самодеятельности.
— Вот размазал бы тебя тот боров по деревенским воротам и что бы я тогда капитану рассказал? С чем бы на доклад явился и оправдал твое самоуправство и игнорирование приказов старшего по званию?
— Готов понести заслуженное наказание, господин сержант.
Устало взглянув на меня, демонстративно понуро опустившего голову, Корнедуб лишь раздражённо сплюнул.
— Ну тебя демонам в сраку, Бестужев. Лучше, как вернемся обратно, зайди к нашему цирюльнику и постригись. Зарос вон совсем не по-солдатски. Что, седую прядь маскируешь?
Я невольно взъерошил надо лбом и впрямь порядком отросшие волосы, среди которых я, пользуясь острым кинжалом, почти под корень отсек поседевшие после попадания в ведьмин круг вихры.
— Да уж больно запоминающаяся у меня теперь морда стала в последнее время… Зачем лишний раз особыми приметами светить?
Мы готовились к раннему выезду из просыпающейся после полной удивительных событий ночи Латки. Благодарные жители деревни навьючили нас несколькими мешками с нехитрыми дарами. Вяленое и копчёное мясо, сыр, битая птица, шкуры, связка подков… Корнедуб ругался, спорил, снимал то с одной лошади то с другой внезапную поклажу. Но стоило ему только отвернуться, как раздутые баулы вновь оказывались на лошадях. Вздохнув, он понял, что с деревенскими бороться бесполезно и махнул рукой.