Кречет спокойно поднял на Часового взгляд и оторвался от очередного рапорта.
— Малый флот?
— Три боевых корабля. На борту флагмана очень высокие чины. Запрашивают разрешение на посадку.
Кречет, побарабанив пальцами по столешнице, посмотрел в окно. Разгар дня. По срокам совпадало. Корабли, о которых в своём зашифрованном послании предупреждал князь Рокоссовский, прибыли.
— Сколько у нас сейчас на взлётном поле судов?
— Четыре всего. Один курьер и три разведрейдера, — чуть призадумавшись, ответил боец.
— Тогда и эти бегемоты поместятся. Но поле, конечно займут почти все. Пусть отправят сообщения отсутствующих кораблям, чтобы по возращении сразу шли в городскую гавань. Я напишу барону. Леониду скажи, чтобы не мешкал с ответом гостям.
Прежде чем уйти, Часовой, откашлявшись, все же спросил:
— Кто на этих кораблях, капитан? И зачем они здесь? Целых три боевых дирижабля!
— Император хочет узнать, не отлёживаем ли мы тут бока, на Северных рубежах, пока они там, в Столице, доблестно несут стражу, — Кречет невозмутимо подмигнул солдату.
Тот, понимающе ухмыльнувшись, искривив изуродованный шрамом уголок рта, сказал:
— Ну тогда милости просим. Приветим со всеми почестями.
Когда за Часовым захлопнулась дверь, Кречет подошёл к смотрящему на юг окну. Совсем скоро на горизонте, в сером хмуром небе появятся три чёрный точки. Час пролетит мгновенно. И город накроют огромные силуэты колоссальных боевых кораблей. Один названный в честь здравствующего Императора флагман чего стоил.
Любопытно, кто же в составе специальной комиссии? Насколько высокие чины? Впрочем, он неверно рассуждает. В данном случае чины особого значения как раз и не имели. Сейчас решающую роль играли жалованные им самим Самодержцем особые полномочия. С которыми любой занюханный лейтенантик мог тебя в своё удовольствие сколько угодно мордой по грязи возить.
Могучий Часовой вздохнул так, что на груди и плечах затрещал мундир темно-серого невзрачного цвета. Кречета не покидали дурные предчувствия. Вроде опасаться им нечего, ничто не доказывает их причастности к гибели Лиднера. Как и на то, что они якобы могут быть замешаны в коварном плане похищения ценнейшего груза с таким трудом добытых энергокамней. Чего им опасаться, здесь, в Цитадели? Пусть имперские ищейки хоть все выгребные ямы проверят и лично дерьмо нюхают. Ничего преступного им во век не найти. Кречет был готов к некоторого рода неприятностям. Все ж таки, груз они бездарно упустили. А в качестве доказательств непричастности одни голые слова. И скорее всего, придётся вновь отправиться на опаснейшее задание. Теперь с них, с Бестужевым, который только и способен открыть запасник, не слезут.
Но все равно командир Корпуса изнывал от гложущего чувства неотвратимо надвигающейся беды. А когда его зоркие глаза увидели словно из ниоткуда возникшие в небе далёкие пока чёрные точки, его словно припорошило ледяным снегом.
Гроза пришла в Лютоград. Теперь он отчётливо это понимал.
Глава 11
Я шире распахнул дверь, пропуская внутрь побольше дневного света и переступил порог.
И оказался в средних размеров комнате, стиснутой с четырёх сторон потемневшими от времени железными стенами. Массивные, проклёпанные стальные листы, так же, как и дверь снаружи, изнутри покрывали целые вязи магических рун. Пораженный, я задрал голову. Надо мной нависал потолок из все того же рунического железа.
Охренеть, вот тебе и банковский несгораемый сейф прямо у меня под носом! По стенам змеились толстые бронепровода, поднимающиеся откуда-то снизу. В потолок были вмонтированы три шара-светильника, а справа от двери находилась рукоятка-переключатель. Неужели сюда от скрытой где-то в замке силовой установки шла энергия?
Я повернул рукоятку. И спустя пару секунд светильники затрещали, зажужжали и озарили тайную комнату желтоватым светом. Хоть книгу читай. Я застыл посреди удивительной комнаты, внимательно осматриваясь. Хитро скрытая в выступающих контрфорсах башни, эта железная комната хранила свои секреты уже много лет. Тут было прохладно и пахло металлом и сыростью. Пыли, ввиду герметичности помещения, было не так уж и много. Она покрывала тонким серым налётом звенящий под набойками сапог железный пол.
Справа от двери, впритык к стене, стоял большой рабочий стол. К нему придвинуто похожее на находящееся в кабинете продавленное кресло. На столе аккуратно сложены несколько книг и тетрадей. На левой от входа стене, на всю длину тянулся широкий стальной стеллаж, заставленный коробками и ящиками.