И из этих глаз бежали, стекая по щекам, слёзы.
Я яростно сморгнул их и открыл тетрадь. Дневник моей семьи, начатый ещё прадедом, Владимиром. На первой странице уже знакомым мне почерком нанесена дата — шестое января две тысячи девятьсот первого года после Катаклизма.
Глава 12
Огромные туши имперских боевых крейсеров нависли над взлетным полем, закрывая собой практически все небо. Внизу, на земле, сразу стало темнее. Хмурый негостеприимный день превратился едва ли не в ранний вечер.
Вопреки всеобщим ожиданиям скучающих на поле человек, на снижение пошёл только один корабль, флагман «Константин». Оставшиеся два судна, «Несокрушимый» и «Тайфун», поднялись еще выше, зависнув колоссальными угрожающими фигурами на высоте птичьего полёта. Последнее обстоятельство капитану Кречету очень не понравилось. Вооружённые до зубов корабли таким образом получали прекрасную возможность просматривать все подходы к Цитадели Часовых, контролировать небо и землю.
— То еще чудище, — уважительно протянул сержант Корнедуб, выражая свое отношение к опускающемуся на поверхность взлётного поля тяжёлому, огромному флагману. — Поди и впрямь важных цац эта птичка принесла. Не удивлюсь, ежели и сам Император сейчас из ее брюха выскочит!
Рогволд хмуро покосился на седоусого ветерана и, потуже натянув на лысую голову капюшон толстого шерстяного балахона, раздражённо сплюнул.
— Федя, ты как всегда, мелешь черте что… Не накликай беду.
Капитан Кречет, заложив могучие руки за спину, с непроницаемым лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, следил за швартующимся судном. Они стояли метрах в тридцати от почти севшего гиганта. Командующий Цитаделью, сержант Корнедуб, Рогволд, и почетный караул в десяток не занятых на выездах Часовых, в наспех почищенной и отполированной броне. Полностью закованные в сталь и при оружии. Громадные мечи лежат на покатых железных плечах, безликие шлемы, позы застывших во времени огромных металлических статуй.
— Пока суть да дело, капитан, новости мне поступили свежие, — чуть повернув голову к командующему, вполголоса сказал Корнедуб. — Как раз шел к тебе на доклад, когда эти ироды в небе объявились. Нехорошие новости.
Кречет, нахмурив брови, уголком рта процедил.
— Что еще там случилось? Как будто нам и так проблем не хватает…
— Сегодня по утру в нижнем городе нашли тело одного из наших, — посуровев лицом, резко сказал сержант. — Петра Гаркушу убили.
Расслышав сказанное, Рогволд не удержался от грязной ругани. Кречет, повернувшись к сержанту, с угрожающими интонациями переспросил:
— Убили? Информация точная?
Корнедуб зло кивнул.
— Наиточнейшая. Я сам опознавал беднягу. Ночная городская стража обнаружила. Один точный удар узким ножом в сердце. Мастерская работа. Профессионал. В нижнем городе, на дне, таких хватает. И нашли-то Петьку в самом неблагоприятном районе, где по ночам одна шваль собирается…
Кречет, на миг прикрыв глаза, глухо произнёс:
— Дьявол… И так не знаешь за что хвататься. А тут ещё и это! Что он там делал, в этих трущобах, упокой господь его душу? Как будто нас и так мало гибнет в сражениях с нечистью…
— Да бог его знает, — пожал плечами сержант и угрюмо дёрнул себя за ус. — Не похоже это на Петьку-то… Не тем он был человеком, чтобы с какой падалью подзаборной связываться. Хороший парень был. Печёнкой чую, не то тут чегой-то, не то…
Слова Часового заглушили громко ревущие мотогондолы, скрип такелажа, шум и свист стравливаемого из сигары корабля излишек летучего газа. Огромный крейсер замер в метре от взлётного поля, почти не двигаясь и подрагивая бронированным корпусом. Громадный небесный колосс удерживался в воздухе, едва не касаясь днищем утоптанной до состояния камня земли.
Когда снова воцарилась гнетущая тишина, Кречет резко произнёс:
— Ладно, со смертью Гаркуши потом разбираться будем… Выдохнем эту проверку и займёмся уже своими делами.
— Я успел отдать пару наказов ребятам порасторопнее, — буркнул Корнедуб. — Походят где надо, поспрошают у кого нужно…
Кречет лишь стиснул зубы. Еще ни разу, за все пятнадцать лет его службы, на территории Лютограда не погибал ни один Часовой. Воины гибли в схватках с тварями, а не с людьми. Может и прав был Бестужев, когда предлагал, вопреки городским законам, пройтись частой гребёнкой по лютоградскому дну и разнести расплодившиеся там бандитские гнезда к чёртовой бабушке. Без суда и следствия, и предъявленных доказательств вины обитающих там людей. Капитан сильно сомневался, что в том же вертепе, в который умудрился сунуть голову Бестужев, найдётся хоть один честный человек.