Делегация неспешно подошла к встречающим. Кречет счел своим долгом быстро и чётко отдать честь и приветствовать прибывших.
— Добро пожаловать в Цитадель Тринадцатой Стражи, господа. Признаюсь, ваш визит стал дня нас большой неожиданностью. И поэтому смею своим долгом спросить, чем вызвана столь высокая честь лицезреть далеко не последних людей Империи в нашем глухом медвежьем углу?
Ответил, разумеется, Кулагин. Как самый главный в этой тройке. Он чуть улыбнулся, словно сразу же разгадал все, что скрывалось за предельно недоуменной речью капитана, и, вытащив из внутреннего кармана мундира сложенный вдвое лист гербовой бумаги, передал в руки Кречету.
— Доброго здоровья, господа. Нам говорили, что мы летим едва ли не к дьяволу в пасть. Что у вас уже вовсю лютует свирепая зима. Однако сегодня на удивление погожий денек, не находите? Пусть пасмурный, но тихий и тёплый для ваших мест. Давненько мне уже выпадала оказия побывать в здешних краях.
— Это было около десяти лет назад, — соглашаясь, кивнул Кречет, разворачивая бумагу и углубляясь в чтение. — Я помню. Вы приезжали с инспекцией городской стражи барона Горя.
— Верно. Тогда я еще работал в другом отделе. Сейчас же моя стезя, увы, ловить преступников. Убийц, воров, заговорщиков.
Не дрогнув ни одним мускулом, Кречет вернул внимательно смотрящему на него следователю бумагу и чуть развёл руками.
— Не будем разыгрывать друг перед другом и дальше недопонимание, граф. Приказ Императора, изложенный на этом листе, мне предельно ясен и понятен. Я к вашим услугам. И поверьте, сделаю все возможное, чтобы посодействовать скорейшему расследованию произошедшего. Как вы понимаете, я в этом заинтересован не меньше других.
Спрятав бумагу, Кулагин очень серьёзно кивнул. Его пронзительные, цепкие глаза за долю секунды обежали всех находящихся на взлетном поле лютоградцев. Взвесили, измерили, занесли в память. Кречет знал, что от этих глаз не ускользнёт ни одна мелочь. Кулагин действительно не зря слыл лучшим сыщиком в Особом отделе. На краткий миг на Кречета снова накатило нехорошее тревожное предчувствие. Слава богу, что им опасаться и скрывать абсолютно нечего. Ведь так?
— Позвольте представить вам уважаемых членов комиссии. Его Благородие, господин Вениамин Рыков, командующий Второй Стражей и магистр Януш Врочек, доверенное лицо Верховного Магистра Воронцова. Так же с нами прибыла группа поддержки и содействия в лице воинов Второй стражи и сотрудников следственного комитета из моего личного отдела…
— Вас и ваших людей разместят в Цитадели, — тут же сказал Кречет. — Мы живём скромно, но места хватит всем и никто не будет обделён.
Граф успокаивающе поднял ладонь и, чуть поморщившись, произнёс:
— Полноте, капитан, вам будет достаточно предоставить комнаты на время проведения проверки лишь нам троим. Остальные сопровождающие во внерабочее время будут находиться на борту корабля. Совершенно не к чему так переживать за настолько скромных людей, как мы. Надеюсь, наша работа завершится достаточно скоро ко всеобщему удовлетворению обеих сторон.
— Даже не сомневаюсь в этом, граф. Что ж, воля ваша…
До последнего стоявший молчаливым столбом Рыков разлепил надменно сжатые губы и громко произнёс, с нескрываемым пренебрежением осматриваясь по сторонам:
— Не спешите с далеко идущими выводами, граф. Ещё неизвестно, что нам удастся обнаружить в рамках императорской поверки…
От Кречета не ускользнуло, как он сознательно сделал ударение на слове «императорской».
— Не зря говорят, что в тихом омуте… Капитан, я слышал, что ваш край один из самых опасных и суровых рубежей государства. А люди, служащие под вашим началом, одни из лучших Воинов Ордена!
Кречет был учтив, сдержан и улыбчив. Он с лёгким недоумением посмотрел на рослого, крепкого барона, за неторопливыми, ленивыми движениями которого скрывалась грация и стремительность опасного опытного бойца.
— Если так говорят в самой Столице, значит, так оно и есть. Не думаю, что высший свет Новограда составляют отъявленные лжецы и клеветники!
Рогволд, чуть отвернувшись, спрятал в капюшоне ухмылку. Корнедуб, не отрывая рук от увешанной оружием портупеи, раскачиваясь на пятках сапог, продолжал молча сверлить столичных гостей угрюмым тяжёлым взглядом.