— Главное, что мой рассказ правдив от начала и до самого конца, — Кречет невозмутимо встречал все недоверчивые взгляды. — Неужели вы думаете, что захоти мы присвоить себе имперский груз, то я не смог бы придумать что-нибудь гораздо более правдоподобное?
— Что, например? — тут же схватился за слова допрашиваемого Кулагин.
Кречет так же невозмутимо ответил:
— Мы не справились с заданием. Понеся потери и отбиваясь от орды преследующей нас нечисти, были вынуждены срочно бежать, бросив груз на вражеской территории. Или вовсе не сумев его достать. Удовлетворены? Чтобы мне помешало сочинить такую историю и скормить ее государю?
Януш Врочек, обеспокоенно покосившись на Кулагина, проворчал:
— Довольно складно звучит. И как удобно, что один из свидетелей, способный подтвердить или опровергнуть в принципе любой ваш рассказ, так преждевременно скончался, погибнув на задании…
Кречет небрежно пожал широченными плечами. Подпирающий подоконник Рыков пренебрежительно фыркнул.
Не сводящий с капитана пристального взора Кулагин мягко улыбнулся:
— Только пересеча границу, вы соизволили отправить в Лютоград магическую депешу, информируя сержанта Федора Корнедуба об успешно выполненной задаче, поставленной вам Императором.
— Тем более подобное деяние полностью лишает смысла мою историю в том случае, если она является ложью.
— Или же вы просто поспешили.
— Или же вам стоит задуматься над тем, что вы проворонили у себя под носом целую преступную группировку, обладающую огромными связями и возможностями, — Кречет вернул следователю сухую улыбку. — И способными на невероятное — подделать, используя темную магию, письмо самого государя!
Рыков, издав злорадный смешок, демонстративно захлопал в ладоши.
— Браво, Кречет, браво! Признаться, я начал, было, переживать, что умру в вашем медвежьем углу со скуки. Но вам удалось меня удивить.
Кречет тяжело вздохнул, сцепив огромные лапищи на твердокаменном животе, чтобы появившаяся дрожь не выдала его истинных чувств.
— Вы правы, барон. Жизнь на северных рубежах сильно отличается от вашего привычного быта в Столице. Увы, мы народ простой, темный… И не привычны к балам да светским раутам. Всех и развлечений, что с нечистью рубиться. А у вас интересная шпага, Вениамин. Боевая?
И опять гася возможный переход на более повышенные тона, Кулагин поспешил сказать:
— Благодарю за разговор, капитан. Думаю, на сегодня достаточно. Я бы не отказался посмотреть на свою комнату. Как и мои коллеги по комиссии. Завтра с утра мы начнем расследование. С осмотра всей Цитадели и допросами всех вернувшихся с особого задания лиц.
Игнорируя бросившего на него злобный взгляд Вениамина, Кречет деловито кивнул.
— Повторюсь, все, что в моих силах и возможностях, граф.
— Мне понадобится провожатый. Человек, который будет сопровождать нас и знающий тут каждый закуток. Остальное наша забота. И будьте готовы, предупреждаю сразу, что обыск пройдёт самым надлежащим образом, во всех без исключения помещениях замка и постройках на территории Корпуса. Мои люди профессионалы своего дела. И если вам есть что таить…
Они разом встали на ноги. Кречет, лично выводя троицу в коридор, праздно поинтересовался:
— Так что же вы надеетесь найти, граф? Если не секрет, конечно.
Кулагин несколько удивлённо посмотрел на него и произнёс:
— Разумеется, доказательства вашей причастности к пропаже имперского груза. Или же сам груз.
И снова командующего Тринадцатой Стражей охватило нехорошее предчувствие.
В Лютоград Кулагин захватил не иначе как половину сотрудников Особого отдела Охранки. Целая дюжина немногословных парней, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Уверенные, ловкие, хваткие, цепкие. Непримечательные лица и одинаковая одежда. Они переходили из одного помещения в другое, следуя строго выработанному плану.
Первым в поле деятельности специальной комиссии попал главный замок Цитадели. Оперативники перемещались все вместе, не делясь на группы. Их неизменно сопровождали граф и чародей. Взвод бойцов из Второй стражи вернулся еще в первый же день прилета на борт флагмана.
Скучающий Вениамин, который командовал Часовыми, приданными для комиссии не иначе как в качестве дополнительного веса и значимости, бряцая шпагой, периодически таскался за остальными. Иногда Рыков отпускал как ему самому казалось, невероятно остроумные реплики, оценить которые в должной мере был способен только он сам.