Кулагин вытащил из внутреннего кармана массивные серебряные часы-луковицу. Откинул крышку, глянул, цокнул языком. Неспешно проговорил:
— Знаете, капитан, я уже почти десять лет занимаю свою должность. И повидал на службе столько всего, что меня уже ничем не удивить. Бывает, мотивы преступников и заговорщиков превосходят все разумные пределы и совершенно не укладываются в рамки мышления общества.
— Иными словами вы допускаете вероятность того, что я каким-то образом толкнул на предательство кучу народа и вдобавок умудрился нагреть на свершенном преступлении самого Императора!
— В Столице, в определённых кругах, о вас отзываются как о человеке очень упрямом, своевольном и строптивом. Неоднократно игнорирующим предписания и приказы непосредственного командования и Совета Ордена Часовых. В данном случае, капитан, ваша репутация работает против вас.
Кречет негромко рассмеялся и пояснил с удивлением посмотревшему на него графу.
— Эта наилучшая похвала и свидетельство того, что я поступаю правильно. Да плевать я хотел на мнения заплесневелых сухарей из верхушки Ордена, — лицо огромного Часового закаменело, в стальных глазах засверкал лёд, а в кабинете отчётливо повеяло нешуточной угрозой. Даже следователя из Особого отдела проняло. Только сейчас он понял, что любой, даже самый опасный преступник из всех, кого он изловил за десять лет, рядом с этим дышащим первобытной мощью огромным человеком просто беспомощный жалкий драчливый мальчишка. — Я подчинюсь любому прямому приказу Императора. Если вы найдёте хоть что-то, что изобличит меня как предателя и вора, клянусь, я сам протяну вам руки для кандалов. Но если кому-то там, наверху, пользуясь так удобно подвернувшимся случаем, хочется меня скинуть с поста командующего… Он может об этом забыть.
Кулагин, положив руки на потёртые подлокотники кресла, сказал:
— Поверьте, капитан, я вам не враг. Хотя, не скрою, недоброжелатели у вас есть и они мне все известны. Скажем так, мне поручена, возможно, самая ответственная и важная миссия за последнее время. И я не могу относиться к своей работе спустя рукава. Но и облыжно клеймить вас, как преступника, тоже не собираюсь. Если в последующие дни ни обыски, ни допросы ничего не дадут, я лично отчитаюсь перед государем.
Усмехнувшись, Кречет спросил:
— Как, по-вашему, для чего бы мне понадобилось пол тонны энергокристаллов? Между нами.
Кречет подозревал, что Кулагин единственный из всех членов комиссии, кто точно знает все детали случившегося происшествия. Как и то, что в Империи назревает огромный дефицит редких минералов, грозящий в самом скором времени серьёзнейшими проблемами.
— Их же просто невозможно реализовать на черном рынке в таком количестве. Одним разом. А втихую толкая по камушку в месяц… И ради этого пойти на такое чудовищное преступление? Я похож на идиота, а мои подчинённые на идиотов в квадрате, раз пошли за мной?
Немного нахмурившись, граф вздохнул. Его рот сжался а тонкую строчку.
— В том-то все и дело, капитан. На идиота вы не похожи совершенно. И именно это во всей этой тёмной и невероятной истории и кажется мне самым подозрительным. Когда я смогу поговорить с Безродным?
— Сразу в тот момент, когда он вернется на службу. Он на задании, — не моргнув и глазом, сказал Кречет. — Опасном задании.
Почесав кончик носа, следователь несколько устало произнёс:
— Надеюсь, вы не прячете от меня этого юнца в силу каких-то личностных соображений, капитан. Предупреждаю, он в числе наиболее подозреваемых лиц. И без допроса этого парня расследование не будет завершено. Так что надеюсь, в самое ближайшее время, справившись с поставленной ему задачей, Часовой Безродный вернется и я смогу с ним поговорить.
— Всенепременно, граф.
Кречет ничем не выдал своего беспокойства. А ведь и верно, не выйдет у него до бесконечности держать Бестужева в родовом Имении. Кулагин не дурак, быстро сложит два и два. И либо будет упрямо сидеть в Цитадели, мозоля всем глаза, либо лично отправится в старый замок герцогов Бестужевых. Но от своего не отступит. Кулагин в конкретном случае ещё не так страшен. Если с Бестужевым захочет потолковать магистр Януш Врочек… С чародея такого уровня станется понять, что нанесенные на спину Алексея Запретные руны более не действуют. И тогда это будет сродни приговору.
— Я слышал, у вас в Цитадели накануне нашего прилёта приключилось некое происшествие… Точнее, убийство.