Уже знает! Кречет, нехотя кивнув, тяжело произнёс:
— От вас ничего не утаишь, граф. Увы, Часовые гибнут намного чаще, чем любой из солдат.
— Но очень редко их убивают на мирных улицах городов ножом в сердце.
Капитан Стражи понял, что чуть насмешливо посматривающий на него Кулагин знает намного больше, чем нужно. Конечно, не исключено, что у него по всем городам и весям разбросаны нужные люди и тайные сотрудники Особого отдела. В конце концов, тело Гаркуши обнаружила ночная городская стража, а болтунов с длинными языками среди них хватает. Но все же… Бестужев не зря уверял, что в Цитадели завелась крыса.
— Бывает и такое. Человек зачастую опаснее любой твари.
— Согласен. По ходу службы часто сталкиваюсь с такими отбросами, что им самое место в легионах нечисти. Возможно ли, что вам понадобится моя помощь в расследовании случившегося? Пока я нахожусь в Цитадели. И следуя по горячим следам.
Кречет сурово сдвинул брови и более резче, чем намеревался, сказал:
— Благодарю, граф, но откажусь. Это сугубо внутреннее дело Корпуса Тринадцатой Стражи. После вашей проверки мы займёмся им. И найдём виновных. И покараем согласно нашим обычаям и в рамках закона.
— Воля ваша, капитан, — задумчиво протянул Кулагин. — А всё-таки странно…
— Что именно?
— Смерть вашего подчинённого. Такая внезапная и нелепая. И аккурат в преддверии нашего прибытия. У некоторых может сложится впечатление, что убитый, возможно, обладал некой интересной и ценной информацией. И его убили именно из-за его знаний. Чтобы он не успел никому ничего рассказать…
Кречет, усмехнувшись, выпрямился в кресле, став еще выше и огромнее, нависая над следователем суровым гранитным утесом.
— Не думаю, что в смерти этого Часового есть некая скрытая подоплёка. Напрямую связанная с вашим расследованием, уважаемый граф. Напомню, что мы даже не знали о вашем скором прибытия. А рядовые тем более.
Кулагин лишь загадочно усмехнулся.
Пока открывшуюся мне тайну спрятанной за книжным шкафом стальной двери я не раскрыл никому из своих близких. Ни Игнату, ни Алисе. Почему-то на меня снизошло понимание, что я стал обладателем не просто старинной фамильной тайны, но и определённого, очень опасного знания. Которое может быть так же опасным и для моих родных.
Я проводил долгие беседы с дядей Игнатом, разговаривал и дурачился с Алисой. Отдыхал и отъедался. Помогал по хозяйству, отмечал про себя, сколько всего можно сделать, имея очень солидный денежный счет в полновесных золотых и серебряных монетах. Наконец-то установить на всех окнах имения прочные железные решётки, заменить несколько дверей, усилить ворота, подправить каменную кладку стен, починить кое-где прохудившуюся крышу, заменить водостоки, выкопать еще один колодец, затариться необходимыми материалами для кузнечного дела… И чтобы при этом ни у кого не возникло вопросов, где нищая семейка бывших властителей северных земель раздобыла деньги. Уверен, что соглядатаев хватало в каждом городе нашего государства. И Лютоград не был исключением.
По вечерам, перед сном, я внимательно читал дневник. Запиравшись исключительно в отцовском кабинете и на всякий случай каждый раз пряча драгоценную тетрадь в тайник. Я сознательно подавлял в себе острое желание листать и листать страницы, жадно глотая хранившиеся на их поверхности слова и выхватывая самые яркие и интересные моменты. Нет. Я планомерно читал, не пропуская ни листочка, ни строчки.
Очень хотелось забежать вперёд и прочитать записи, которые уже делал отец, и которые относились к моей сестре. Кем была её мать? Откуда совсем маленькую девочку привёз практически перед самой гибелью отец?
Но я всякий раз останавливал себя. Придёт срок открыть и эту завесу. И без того, читая, я узнавал все больше и больше интересного. Хроника давно минувших дней, того страшного времени, когда Великорусская Империя стояла на пороге страшной войны с небывалым и жутким врагом. Об истиной природе которого еще никто, кроме моего прадеда, не догадывался.
Владимир описал первый случай появления нечисти. Когда одно из пятен народившись, созрело и лопнуло. Как он и предполагал, под натиском извне ткань нашего мироздания начала прорываться. И первый на территории Империи Прокол произошёл близ печально знакомого мне по академическому выпуску и экзаменам городка под названием Скобелев. Который располагался не так уж и далеко от старой Столицы.
Прорыв тварей случился ночью. Небо озарилось всполохами чужеродных огней и яростной бушующей энергии. Колдовское сияние было видно за несколько миль. К тому времени, когда подобные светопреставления стали повторяться с завидным постоянством, многие даже начали к ним привыкать, просто принимая за какие-то новые природные явления. Ну сверкает и пусть себе сверкает.