Глава 16
— Вы знаете, чем завершились выпускные экзамены столь интересующего вас рядового Альрика Безродного? Вчерашнего курсанта, между прочим.
— Который, будучи совсем недавно официально принявшим присягу и ставшим воином Ордена, успел совершить несколько очень впечатляющих поступков, проявив себя с крайне благоприятной стороны.
— И, замечу, некоторые из этих поступков можно смело назвать героизмом. А операции, в которых он уже успел поучаствовать, все как один, были из категории важнейших и опаснейших.
Следователь из Особого Отдела граф Василий Кулагин спокойно выдержал холодный как приближающаяся с севера зима взгляд капитана Кречета. Отложив в сторону исписанный блокнот, он сказал:
— Я понимаю, куда вы клоните, капитан. Но я следую фактам. А они на данный момент таковы, что ваш невероятно талантливый и героический парень остался единственным из всех, кто был задействован на особом задании Императора, кого я еще не допросил.
Они находились в кабинете командующего Цитаделью, откуда только пару минут назад вышел последний из намеченных для сегодняшнего допроса Кулагиным человек — капитан «Икара» Афанасий Ланской. Который лишь повторил все, что было до него сказано предыдущими лицами. От самого капитана Кречета до последнего матроса из команды разведрейдера.
Кулагин внимательно слушал, записывал, кивал, переспрашивал. Все вопросы он задавал с неизменно скучающим видом, абсолютно спокойным и располагающим к доверию голосом. И даже корабельный маг, Михаил Твардовский, изначально зашедший в кабинет командующего в состоянии бледного полутрупа, смог, практически не заикаясь, связно и доходчиво рассказать все, что ему было известно.
Очередной день большой императорской проверки, а по факту специального расследования, близился к концу.
— Так что вы говорили о выпускных экзаменах Безродного? — изогнул бровь Кулагин, вновь берясь за блокнот и бегло просматривая записи, кое-где подчёркивая грифелем. — Экзамены в Академии проводятся с регулярным постоянством.
— Уже давно ни для кого не секрет, что они превратились в игру на выживание, — усмехнулся Кречет. — Современная доктрина Ордена. Нам нужны только лучшие. Поэтому выживают сильнейшие. Но так было не всегда. В эпоху войны человеческая жизнь ценилась намного больше. Сейчас же, даже те, кто выживает после выпуска, затем продолжают играть в ту же лотерею со смертью.
— Да, я наслышан, что процент смерти среди Часовых Тринадцатой Стражи выше, чем в других регионах, — со знанием дела кивнул Кулагин. — Северные земли всегда считались довольно, ммм… Сложными.
Кречет, невозмутимо постукивая пальцами по столу, произнёс:
— Обычно процент не сдавших экзамен в Академии составляет около двадцати-двадцати пяти процентов от общего числа выпускников курса. В современных условиях это считается приемлемым максимумом. На экзамене Безродного погибло почти шестьдесят процентов курсантов. Одиннадцать человек из двадцати.
Кулагин с проснувшимся интересом покосился на собеседника.
— Я не слышал об этом. Действительно одиннадцать погибших?
Хозяин кабинета немного понизил голос:
— Я проверял. Оправлял запрос по этому делу… И скажу, от него еще той гнильцой пованивает.
— Надеюсь, вы не хотите меня эдак ненавязчиво отвлечь и развернуть в другую сторону? — Кулагин мягко улыбнулся.
У Кречета вырвался невольный смешок.
— Граф, вы меня переоцениваете. В плане расследований у нас с вами слишком разные весовые категории, чтобы я смел лишь надеяться сбить вас со следа. Все задокументировано и легко проверяется. Одни голые факты, как вы любите. Ответственным за боевую практику и выпуск Безродного был там же и погибший, в центральных Болотах, мастер-сержант Академии Фляйшер.
Кулагин с задумчивым видом закивал.
— Кое-что слышал о нем. Ставленник графа Перумова. Не совсем простой человек был.
Кречет нехорошо усмехнулся и сказал:
— Последним куском дерьма он был. Сейчас об одном жалею, что так и не сподобился при случае лично ему морду набить.
— А вы любите столичных, верно, капитан?
Невозмутимо пожав плечами, Кречет ответил:
— Когда-то я и сам жил в Столице. Поэтому и знаю о чем говорю. Так вот, тот выпуск должен был стать таким же, как и остальные. Происходя исключительно днем, в пределах приграничных земель, не залетая чрезмерно далеко. Но «Циклоп» черти понесли аж до самого Скобелева. Хорошо хоть не в центр города. Сбросили вниз курсантов. В этих картонных доспехах и с через один тупыми клинками. Зачем-то звуками сирен переполошили всю округу. И вместо вялых от дневной спячки шайки ослабших от голода гулей или шатунов получили целую стаю ведьминых гончих, злющих, сильных и подгоняемых кем? Хагером.