— Серьёзно.
— Чересчур серьёзно для зелёных необстрелянных пацанов.
Кулагин поднял на Кречета глаза и в упор спросил:
— Что вы хотите этим сказать, капитан?
— То, что моего бойца, Часового Безродного, пытались убрать еще тогда, не разбираясь и не чинясь, сколько вместе с ним поляжет курсантов. И мое утверждение вполне укладывается в историю о том, что появилась некая сила внутри Империи, которой Безродный как кость в горле. Эти люди ведут свою, пока непонятную и странную игру. И пропажа императорского груза часть этой игры, элемент сомнительной головоломки, этой чудовищной махинации, корни которой произрастают прямо из Столицы.
— Почему вы мне это рассказываете?
— Потому что вы стоите на страже интересов Государства. Вы старший следователь Особого отдела.
— Но вы не называете конкретных имен.
— Сами знаете, слово не воробей, — усмехнулся капитан Корпуса. — Мне еще только не хватало облыжных обвинений в клевете, если мои неосторожные слова дойдут до Новограда. Я лишь дал вам пищу для размышлений, Ваше Сиятельство.
Кулагин спрятал блокнот в карман мундира. Пристально посмотрел на Кречета и сказал:
— Завтра проведем обыск казарм рядовых бойцов. И к тому моменту, как он завершится, я надеюсь на удачное и своевременное возвращение Альрика Безродного в Цитадель.
Кречет, с которым еще ни разу никто здесь, в Лютограде, не разговаривал таким тоном, продолжал сохранять спокойствие. Он чуть наклонил голову.
— Он будет здесь в срок, граф. Что-нибудь ещё?
— Как погиб Александр Лиднер?
Только потому, что воля капитана была крепче железа и он давно ожидал этого вопроса, ему удалось сохранить прежний невозмутимый вид.
— Он не выбрался из шахты. Мы разбередили целое гнездовище живоглотов. Пришлось очень непросто. Выбирались в спешке, ставя ценность груза выше собственных жизней. Господин Лиднер погиб, исполняя свой долг, как и мы все. Моя вина в том, что не смогли его защитить. Он был обычным человеком, гражданским…
Кречет чуть помедлил, делая паузу. Кулагин никак не отреагировал.
— Но мы все знали, на что идём. Я не думаю, что от его тела многое осталось. С тварями всегда так. Зачастую и хоронить-то нечего. Я заметил, что более всего именно магистр Врочек интересовался подробностями гибели Лиднера.
— Мм… Да. Они были друзьями.
— Волшебник уровня Врочека и государев служащий, эксперт по шахтам и энергокамням?
— Лиднер был чародеем. И при себе имел некую магическую вещь изрядной ценности.
Кулагин впился стальными глазами в Кречета, словно пытаясь разглядеть малейшую реакцию на лице Часового. Командующий Тринадцатой Стражей изумлённо воскликнул:
— Чародеем⁈ Полноте, граф, он погиб как самый простой смертный, под сонмищем грызущих его чудовищ!
Отведя от Кречета взгляд, Кулагин нехотя произнёс:
— Наверно, все произошло и в самом деле быстро и неожиданно… Да, Лиднер был колдуном. Не слишком-то ему это помогло, раз он вместе с… Ладно. Спасибо за информацию, господин капитан.
Казармы остались единственным местом на всей территории Корпуса, что еще не подверглись обыску и досмотру. И теперь все оперативники, привезённые Кулагиным, ринулись на финальный штурм. Взвод из двадцати закованных в броню Часовых Второй Стражи двумя шеренгами замерли перед входными дверьми. Внутри вошли только следователи и сопровождение. Также присутствовали Януш Врочек и с каждым днем приходящий во все большее уныние, что никак не способствовало улучшению его настроения, барон Вениамин Рыков.
Членов специальной комиссии вёл все тот же сержант Корнедуб. На последнем этапе проверки к нему присоединился казарменный комендант и заведующий хозяйством Глеб. На этот раз сыщики разделились на двойки, в целях экономии времени. И сноровисто и планомерно начали обыскивать освободившиеся комнаты и подсобные помещения. Все проживающие в казарме бойцы были выведены наружу.
Комната за комнатой, шаг за шагом, час за часом. Время тянулось медленно и уныло. Результаты специальной комиссии стремились к полному нулю. Кулагин по-прежнему выглядел невозмутимым, Врочек скучающим, а Рыков приходил во все большее негодование. Он, не таясь, громко ворчал, что знай он заранее, что столько времени пропадёт в туне, ни за что не согласится бы ехать сюда, к черту на рога, и прозябать в этом клоповнике, подыхая со скуки.
— Где комната Безродного? — обратился к несколько ошеломлённому подобному варварскому вмешательству в его вотчину Глебу Кулагин.