А теперь… Да еще в комнате Алексея. Черт! Да его готовы были обвинить во всех грехах лишь потому, что его фамилия Бестужев! А найдя у него тайник с этим мешком…
Корнедуб удивлённо продолжал размышлять:
— Дык как же он там оказался-то, а?
Кречет невесело усмехнулся:
— А наш Алексей что, так уж часто ночует в казарме? Прав был мальчишка, ох, прав… Завелась у нас крыса. Да еще какая. Не иначе как приказы напрямую от самого Перумова получает.
— Ведьмы клятые и все бесовы демоны, дери их нечистый в сраку!
Кречет, задрав голову, посмотрел через стекло вверх. Его лоб избороздили глубокие морщины.
— «Тайфун» и «Несокрушимый» развернулись в сторону западной границы. Какого дьявола? Флагман не двигается с места… Вижу Рыкова, носится, как наскипидаренный.
— Шлюхин сын, — в сердцах ругнулся Корнедуб. — Видел бы ты, как он обрадовался находке в комнате Алексея.
— Твою же мать…
— Во-во, и я о об том же.
Капитан схватил сержанта за рукав и силком подтянул к себе, едва ли не носом впечатывая его в окно.
— Фёдор, а ну-ка скажи, что ты видишь? Да в небо смотри, старый ты пень!
— Пошли корабли то, и шустро так пошли.
Капитан Кречет, снова понизив голос, яростно зашептал, схватив сержанта за плечи:
— Да ты хоть понимаешь, куда они направились? В сторону границы. А что у нас там ещё по курсу, а? С кем всё желал переговорить Кулагин?
— Ядрёна кочерыжка, — ахнул ветеран Стражи. — Да эти же ироды по душу нашего Алексея отправились. Как есть в имение Бестужевых путь держат!
Кречет, в бешенстве раздувая ноздри, посмотрел на закрытые двери. Сержант поспешил клещом вцепиться в него.
— Ярик, Ярик, охолонь. Охолонь, говорю. Ничем ты сейчас мальцу не поможешь, только хуже сделаешь, если в разнос пойдёшь. Рыков только рад будет отдать приказ тебя в цепи заковать!
— Еще с молодости мечтал ему шею намылить, — кровожадно оскалился Кречет. Несколько раз вдохнув и выдохнув, успокоившись, он снова посмотрел в окно, провожая своими острыми зоркими глазами удаляющиеся силуэты огромных боевых судов. — Да, быстро пошли, энергию не экономят. Если они возьмут Бестужева под стражу и увезут в Столицу, то мы больше никогда мальчишку не увидим. Ты это понимаешь?
Корнедуб удручённо кивнул, выглядя непривычно подавленным.
— И не предупредить его никак. Почтовая установка отключена, да и под присмотром псов Кулагина, все ворота охраняются… И не один из наших рейдеров не пошлем вдогонку. Да и так не поспели бы. Эти кашалоты хоть и брюхаты, да неповоротливы, но фору успеют немалую взять. Тут кто-то особливо быстрый нужон.
Гордым неукротимым львом Кречет заметался по кабинету, ставшему западнёй для командующего Цитаделью. Внезапно лицо Часового озарилось. От стремглав бросился к окну, извернул шею, глядя в самый конец взлётного поля и, обернувшись к Корнедубу, горячо зашептал:
— Федя, ты говорил, что на нашем поле какой-то курьер стоит. На него при любом раскладе не распространяется приказ Кулагина. Что это за корабль?
Моментально уловив мысль капитана, Корнедуб с сомнением покачал головой:
— Уж и не знаю, решится ли кто на такое… Хотя кораблик, конечно, знатный. «Хорёк». Быстрее судна я, пожалуй, и не знаю. Даже «Икар» ему проиграет.
— Капитаном на нём Еремей Могильный, — прищёлкнул пальцами Кречет. Усевшись за стол, он начал что-то быстро писать на клочке бумаги. — Чертов старый пират… Федя, делай что хочешь, но ты должен как можно быстрее попасть на этот корабль и уговорить Могильного подняться в воздух. Под любым предлогом. На него и не посмотрят. Я не могу даже за собственную дверь теперь выйти! Но ты пока по территории Корпуса в передвижении ещё не ограничен. Живо дуй к Могильному, обещай ему что хочешь. Меня он не любит, и вряд ли бы послушался. Но ты с ним вроде в нормальных отношениях. Сейчас только «Хорёк» способен обогнать имперские крейсеры и первым прилететь в замок Бестужевых. Счет пошёл на минуты.
Корнедуб быстро схватил листочек бумаги, протянутый капитаном, ничего не спрашивая, понимая, что каждая секунда дорога. Перешёл на размеренный шаг, словно особо никуда и не спешит, и выскользнул за дверь.
— У нас на шесть часов вечера назначен отлёт, — капитан Могильный, подкручивая франтоватые усы, насмешливо покосился на взмокшего от беготни, напряжённого до предела взведённой пружины взъерошенного сержанта Корнедуба. — По пути зайдём в главную воздушную гавань, возьмём почту от наместника и затем прямым ходом отправимся в Столицу.