— Недолгая заминка для такого быстрого корабля, как ваш, особой погоды не сделает, — прохрипел Корнедуб. — Еремей, выручай. Чем хошь клянусь, богоугодное дело сделаешь. Не дашь волчарам столичным безвинную душу схоронить. Об чем только и прошу, передать Бестужеву вот эту весточку и будь волен, как ветер в небе! Никто и знать не будет, что вы туда залетали. Твой же кораблик, что жаворонок быстрокрылый. Сейчас тут, а через минуту ужо за десяток вёрст, и с глаз долгой! Выручай, родненький.
Могильный, насупившись, посмотрел на свои ухоженные руки и буркнул:
— Чего Кречет сам не пришел просить?
— Да не может он, чем хошь клянусь, не может! Да и боится, что ты его в жопу пошлёшь. Но просил передать, что добро твое не забудет.
Усмехнувшись, маленький капитан самого быстрого воздушного корабля в Империи выпрямился и негромко сказал:
— Ладно. Фёдор, не ломай меня, как девку на выданье. Я согласен. Но иду вам на выручку не потому, что мне есть дело до ваших внутренних орденских разборок, или я так уж прельстился на посулы Кречета, да уступил по доброте душевной его просьбе. Брехня это все собачья, пустая. Я вашего Бестужева из самой Академии в Лютоград привозил. И потолковать с ним успел по душам. Я помогу. Вашему мальцу. Я людей насквозь вижу, Федя. И скажу тебе, что ежели не сгинет по горячке Бестужев ваш, то далеко пойдёт. А он уж точно, тех, кто ему помогает, не забудет.
Корнедуб молча перекрестил усмехнувшегося Могильного.
Глава 18
Глава специальной комиссии и следователь Особого отдела бухнул на стол капитана Кречета звякнувший стеклом мешок. Горловина снова была стянута верёвкой, и перевязана дополнительным шнуром с гербовой восковой печатью. Рядом с мешком на стол легла заверенная несколькими подписями бумага.
Магистр Януш Врочек, задумчиво поправив стягивающий его талию алый шнур, молча прошел к одному из окон и оперся бедром о подоконник. Кряжистый, коренастый чародей, которого легче было бы представить за кузнечным горном, обвиняющее посмотрел на хозяина кабинета. Кречет, взяв в руки бумагу, быстро пробежался по написанному. Это была официальная опись найденного в комнате Бестужева конфиската.
Граф Кулагин устало опустился во второе кресло. За дверьми к паре суровых Часовых барона Рыкова присоединилось еще два. Сам Рыков куда-то исчез. И это обстоятельство волновало бывшего уже командующего Тринадцатой Стражей куда больше, чем находящиеся в его кабинете люди.
— Ваши силовые доспехи и личное оружие так же конфискованы и взяты под охрану, — сказал Кулагин. — Вы смотрите, смотрите, капитан… Я не хочу, чтобы вы потом рассказывали, что страдаете ни за что.
Кречет молча развязал мешок и сломал печать. Высыпал горсть кристаллов и поднял на графа жёсткий взгляд.
— Я даже не сомневаюсь, что эти камни подлинные и нигде не учтенные. Но я не вижу на них никаких надписей или знаков…
— Каких еще знаков⁈ — не выдержав, повысил голос кутающийся в тёплый балахон Врочек. — Это обычные энергокамни, голая порода!
— Надписей об их принадлежности. Где доказательства того, что эти камни часть того груза, что исчез по пути в Столицу, и который мы, якобы, как вы теперь, господа, считаете, просто украли у самого Императора? — ровный голос Кречета приобрёл металлический оттенок. — С таким же успехом можно заявить, что они прямиком из главного банка Новограда или из личной сокровищницы Коренева. Не надо меня держать за идиота.
Кулагин снова устало вздохнул и миролюбиво поднял раскрытую ладонь.
— Капитан, мы обязательно разберёмся в этом. Вы не о том думаете. На данный момент важен сам факт того, что эти чертовы камни все-таки обнаружили у вас! Прямо под носом, замечу. В вашей же Цитадели. В комнате человека, который ведёт очень сомнительную родословную и зовётся в миру Альриком Безродным, чей предок совершил тягчайшее преступление за всю историю существования Великорусский Империи. Так вправе ли я обвинить такого человека?
Понизив голос, Кулагин чуть подался вперед и процедил прямо в лицо посмурневшего Часового:
— Я не знаю, что это за минералы, и как они оказались здесь. Но я сам, своими глазами видел, как их вытащили из тайника, устроенного в комнате Безродного. И попробуйте теперь доказать, что он об этом ничего не знал! Тайник совсем свежий.
Внешне успокоившись, Кречет откинулся на спинку жалобно заскрипевшего кресла и бесстрастно сказал:
— Раз вы уже составили для себя картину происходящего, ваше Сиятельство и отдали несколько далеко идущих распоряжений, я бы хотел услышать вашу версию. Расскажите мне, прямо в присутствии магистра, что, по-вашему, происходит. И что уже произошло.