Кречет, зло прищурившись, резко спросил:
— Какой во всем этом резон лично для меня? Что мне делать с полутонной кристаллов? Для чего это все? Что вообще за чертовщину я затеял?
— В этом, как еще и во многом, мне предстоит разобраться, — смиренно потупился Кулагин. — Следствие продолжается, капитан. Но у меня уже есть одна рабочая версия. За вами действительно стоят люди, которые желают иного расклада сил в нашем государстве. Я не зря обвинил Безродного в измене. Мне кажется, что вы лишь части невидимого пока, враждебного Империи механизма. Но я разберусь, обещаю.
Кречет, усмехнувшись, внимательно посмотрел на графа и сказал:
— Я очень на это надеюсь. Потому что вы во многом правы. О, я не даю признания, не хватайтесь за свой блокнот. Я считаю, что в случившемся преступлении замешаны некие могущественные силы. Сговор против короны как он есть. И по факту уже случилось страшное. Вы не правы только в том, что слепо указываете на меня. Ищите настоящих предателей не там. Ни я, ни мои товарищи и подчинённые не виноваты. И я готов пройти любой допрос, повторить еще тысячу раз то, что уже говорил. Под присягой и в рамках любого следствия. Я буду отрицать все обвинения. Я арестован?
На некоторое время старший следователь замолчал. Он долго и вдумчиво смотрел вдаль.
— У вас, несмотря ни на что, отличный послужной список и репутация блестящего командира. Я обязательно свяжусь с руководством и изложу свои мысли и результаты предварительного расследования. Но я наделен особыми полномочиями многое решать сразу же, по месту, без суда и следствия. Нет, капитан. Пока вы задержаны и посажены под домашний арест. Так же, как и остальные участники предполагаемого заговора. В первую очередь это экипаж «Икара» и рядовые. Мастер Рогволд также будет пребывать под домашним арестом. На время расследования, а я думаю, что оно будет крайне затяжным, командование Цитаделью перейдёт под ответственность барона Вениамина Рыкова. Сержант Корнедуб будет оказывать ему в этом всяческое содействие. Ваши воины все приказы будут получать от нового Командующего. Разумеется, в наши планы не входит ломать отлаженный механизм работы Корпуса Тринадцатой Стражи на Северных рубежах. Обязанности мастера Рогволда на то же время переймет магистр Врочек.
Кречет с интересом посмотрел на насупившегося колдуна, перевёл взор на следователя.
— Все-таки не решаетесь рубить головы с плеч. Значит, отдаете себе отчет, что в моих словах может быть правда. А ваших версиях полно зияющих дыр.
Кулагин, не став спорить, нехотя кивнул:
— Следствие продолжается, капитан.
— Куда исчез Рыков?
Поднимаясь на ноги, глава комиссии сверху вниз посмотрел на оставшегося в кресле Кречета.
— Вас всюду будет сопровождать охрана, капитан. Пищу вам будут приносить в спальню или сюда, в кабинет. Область вашего обитания в Цитадели ограничивается рабочим местом и туалетом. Мастер Рогволд находится на нижних уровнях на таких же условиях. Барон Рыков лично отправился арестовывать Альрика Безродного. Он поднялся на «Тайфун». И по моим расчётам, уже должен находиться в районе фамильного имения герцогов Бестужевых.
В лицо Кречета бросилась кровь. Он медленно вылез из-за стола, нависая над следователем угрожающей громадой.
— Вы понимаете, чем это все может закончиться, граф? — прорычал он.
— У барона приказ доставить Безродного в Цитадель для допроса. В случае крайней необходимости Рыков вправе применить силу и любые методы воздействия, — невозмутимо сказал Кулагин. — Вы зря волнуетесь. Рыков порой импульсивен, но он верный Императору человек. И никогда не перейдет границы дозволенного.
Кречет с горечью засмеялся. Резко остановившись, он бросил:
— Вы просто не знаете младшего Рыкова. Он абсолютно неуправляемый психопат. Он убьет Бестужева, а вам скажет, что тот первый набросился на него и он был вынужден защищаться! Вы понимаете, что делаете, граф?
На лице Кулагина мелькнула тень легкого беспокойства.
— Не сгущайте краски, капитан. Если ваш мальчишка способен здраво мыслить, он сам отдаст себя в руки правосудию и позволит беспрепятственно доставить себя для допроса. Не изображайте из барона чудовище. Чудовища живут по ту сторону границы.
— Вы меня разочаровали, граф, — с отвращением скривил губы Кречет. — Вы не хуже меня знаете, что чудовища живут везде.
Кулагин дернулся, как от удара, но вопреки ожиданию Кречета, сказал совсем иное:
— Мне послышалось, что вы назвали арестованного его настоящей, запрещённой в Империи фамилией?
— Можете пришить это к моему делу, — паскудно ухмыльнулся Кречет. — Сегодня вы совершили одну из самых больших ошибок в своей карьере, граф. И вы еще вспомните мои слова.