Не став отвечать, Алиса подняла руки и выразительно потрясла кандалами. Рыков хмыкнул:
— Тяжело?
— Да.
— Тяжело быть сестрой предателя…
— Неужели вы меня боитесь, барон? — насмешливо заломила чёрную бровь Алиса.
Рыков, дёрнув уголком рта, рассмеялся. Он выпрямился в кресле и доверительно сообщил:
— Я бы мог убить тебя одним ударом. Разумеется, я тебя не боюсь. Но пусть эти украшения пока остаются на тебе. Каждый из нас носит свою ношу в этой жизни, понимаешь? До решения председателя специальной комиссии ты останешься в цепях. Кто твоя мать, Безродная?
Столь резкой сменой темы разговора Рыков все же застал Алису врасплох. Девушка на секунду онемела. Стиснув губы, она тряхнула гривой густых чёрных волос и выпрямилась настолько, что едва не свела вместе натягивающие тонкую ткань сарафана лопатки.
— Моим отцом был Алесандр Бестужев. Свою мать я не знала. Но уверена, что она всяко порядочней той женщины, что за деньги легла с вашим папашей, что в итоге произвело на свет такого подонка, как вы!
«Наверно, всё-таки переборщила», — мелькнуло в голове девушки, когда она увидела, как окаменевший Рыков начал медленно наливаться дурной кровью.
Короткий нож с гулким стуком почти до середины лезвия впился в отполированную столешницу, тут же со звоном сломавшись посередине. Отбросив обломок ножа в сторону, Рыков угрожающе прошипел:
— Очень надеюсь, что когда мы поймаем твоего брата, и надобность в тебе как в заложнике отпадёт, мы познакомимся с тобой поближе. Знаешь что… Пожалуй, я даже заберу тебя с собой в Столицу. Давно мечтал завести комнатную собачку.
Алиса, похолодев, поняла, что злобно смотрящий на нее высший аристократ совсем не шутил…
Глава 22
Ближе к вечеру погода начала стремительно портиться. В прорехах поредевших, но все еще густых осенних крон смыкающихся надо мной вековых деревьев я видел, как хмурое небо затянули чёрные, угрожающе нависающие над лесом тучи. Здесь, внизу, и так была не очень хорошая видимость. Но набежавшие тучи и вовсе превратили лес в царство мрака. Скоро совсем стемнеет, близился шестой час.
Конечно, мне, с моим зрением, подобные обстоятельства совершенно не мешали продолжать свой безостановочный бег. В негромко лязгающей и жужжащей новенькими приводами броне поддерживалась вполне комфортная температура. Я всё бежал, почти не чувствуя усталости.
Мой организм Часового и силовая броня позволяли мне еще долго выдерживать этот темп. Но всё же ближе к ночи я намеревался остановится. Отдохнуть и осмотреться. Совсем скоро я выйду к границе. Дальше начнется пораженная скверной часть леса. Опасные, чужие земли. Не хотелось бы влетать туда с языком наперевес и уставшими ногами. Я ушел на огромное расстояние от своего имения, погони за мной не было. Так что и смысла дальше гнать коней я тоже не видел.
Пока бежал, знакомился с местными жителями. Перепугал целый выводок гнездившихся к зарослях ежевики куропаток, едва не затоптал бросившегося под ноги зайца, издалека увидел метнувшийся опрометью в кусты выводок барсуков. На деревьях, встречая меня возбуждёнными голосами, перекликивались всполошившиеся белки, прыгали лесные пташки, провожая любопытными глазками-бусинками.
Это была территория людей. И здесь, в этой части леса, еще сохранялась жизнь. Она уже уступала натиску надвигающейся с запада скверны, несущей в себе дыхание иномирного зла, но не сдавалась. Этот лес был частью моих владений, это моя земля. И я ее хозяин и защитник. Но, если верить расчётам имперских специалистов, ученых и чародеев, через несколько десятков лет здесь раскинется больное, насквозь пропитанное миазмами и злобой, исторгающее скверну урочище, где из живых существ будут только пришлые твари.
Прямо над моей головой с громким металлическим лязганьем ударил гром, сверкнула, озаряя мшистые стволы грабов, вязов и дубов, приближающаяся гроза. Я остановился. Перевел дух и осмотрелся. Лес постепенно становился реже, деревья расступались, переходя в густые кустарники. Стало попадаться больше проплешин, овражков и затянутых вонючей стоячей водой махоньких лужиц-болот. Больше поганок, мха, смердящей плесени и липкой жирной паутины. Гниющие под ногами прошлогодние сброшенные листья. Появившиеся в насыщенном ярком воздухе огромного леса запахи тлена и разложения. Чувствовалось скорое приближение осквернённой границы. Значит, я почти у цели.
Еще каких-то несколько миль и я выйду за пределы подвластных Константину Кореневу земель. Интересно, поговори я с нашим Императором с глазу на глаз, без его советников и нашептывающих на ушко особо приближённых, поверил бы он мне? Или же счел мою историю лживыми россказнями потомственного изменника? А, что толку сейчас об этом гадать. Император далеко, в Столице, а я тут, в этом лесу.