Подхватив рунный клинок, я подошёл к двери. Грифон, более не подав и знака, задрых. Не знаю, не знаю… Я уже давно приучил себя дуть на воду.
Я толкнул двери и они скрипуче отворились. В нос шибанул застарелый специфический сладковатый запах. Держа меч наготове, я вошел внутрь. Эта комната, глухая, без окошек, была немного меньше первой. В потолке был квадратный проем, ведущий на верх. И сколоченная из жердей приставленная рядом к стене лестница, позволяющая забираться на чердак. Я быстро обежал открывшееся мне помещение взором вмиг приспособившихся к полумраку глаз. Громко ругнулся сквозь зубы. Черт, этот лысый ублюдок еще легко отделался!
Комната была кладовой Мецгера. Посредине стоял покрытый засохшей кровью разделочный стол, с воткнутым в столешницу огромным мясницким тесаком. А по стенам, да с потолка, на заржавленных железных крюках свисали его продовольственные припасы на зиму. В разной степени сохранности, вяленые, солёные и копченные.
Тушки перепелов, куропаток, зайцев, коз. Попадались кабаньи четвертинки и оленьи окорока. Он явно бы не дурак пожрать. Может, еще и своих волчар подкармливал в особо голодное время. Но смотрел я в первую очередь не на дичь, а на другое… В кладовой Мецгера на двух крюках висели, нанизанные под ребра, половинки человеческих тел, безголовые, уже без и рук и ног. Тщательно завяленные и присоленные. Тут же я заметил и несколько подозрительных, напоминающих задние части бедра, вырезок. В углу стояла накрытая бочка для солений, внутрь которой мне заглядывать совершенно не хотелось.
Прислушавшись к звукам на чердаке, похожим на мышиную возню, я, задержав дыхание, вышел из этой жуткой комнаты, и плотно прикрыл за собой дверь. Улёгся на лавку и положил рядом меч. Меня, уже столько всего повидавшего, соседство с содержимым кладовой покойного людоеда нисколько не смущало.
Однако я надеялся, что за ночь труп Мецгера сожрут его же ручные зверушки.
Глава 24
— Отличная работа, и результаты хорошие. Граф будет доволен, — голос человека был исполнен сдержанной похвалы. Он лениво осмотрелся. — Небогато живёшь. При всем желании особо не разгуляешься.
— А я человек простой, и скрывать мне нечего, — усмехнулся второй находившийся в комнате человек, ловко пряча тихо звякнувший металлом раздутый мешочек в карман накинутого поверх мундира плаща. — Особенно выгодно это стало во время ваших обысков…
— При всем желании, в ваших казармах особо ничего и не спрячешь, — член следственной комиссии предостерегающе покосился на запертые двери. — Ты бы и этот мешочек унес подальше куда.
Принявший у себя позднего гостя человек усмехнулся:
— Не волнуйся, процесс давно отлажен. Я не храню деньги в Цитадели. И разве я хоть раз подвёл?
— Мы надеемся, что и впредь не подведёшь. Но последняя работа просто выше всяких похвал. Как ты умудрился спрятать в конуре Безродного эти чертовы кристаллы?
Второй человек, тихонько усмехнувшись, мягко покачал головой.
— У вас свои методы работы, у меня свои. Пусть это знание останется здесь.
Он постучал себя согнутым пальцем по голове, и накинул капюшон непромокаемого плаща.
— Резонно.
— Надолго еще в наших краях задержитесь?
Передавший ему деньги мужчина недовольно поморщился.
— Да все бы уже и рады обратно в Столицу отправиться. После найденных камней на руках куча доказательств вины вашего начальства и подтверждений сговора против короны. Одного только беглого Безродного в кандалах не хватает для полноты картины. Но Кулагин упёрся. Говорит, что расследование будет продолжаться ровно столько, сколько понадобится. На него не надавить. Он лично от Императора тайный наказ получил.
Двинувшийся к дверям человек в плаще обеспокоенно спросил:
— Надеюсь, до проблем не дойдёт?
— Да какие проблемы? Кречета с Безродным подставили так, что во век не отмоешься. Единственное, что Кулагину пока не хватает, это личных показаний беглеца.
— Возможно, даже и к лучшему, что он исчез, — задумчиво пробормотал человек в плаще. — Насколько знаю, Бестужев далеко неглуп и язык у него подвешен. Не исключено, что он смог бы заставить старшего следователя сомневаться… Жаль, что Рыкову не удалось его прибить прямо в Имении.
Перед тем как выйти за дверь, его гость коротко хохотнул: