— Это точно! Ты бы видел барона сегодня вечером, когда он вернулся в город. В выражениях точно не стеснялся. Так что слухи о побеге вашего Часового уже по всему замку разошлись.
— Поговаривает, что он ценного свидетеля приволок.
— Сестру Безродного в цепях притащил. Кулагин чуть не поседел, когда ее увидел.
Пропуская собеседника перед собой, человек в плаще задумчиво пробормотал:
— А вот это он зря. Как бы Рыкову его самодеятельность в конце боком не вышла…
— Кого они привезли⁈ — временно лишенный статуса командующего Корпусом Тринадцатой Стражи капитан Кречет недоверчиво уставился на вошедшего к нему сержанта Корнедуба. — Этот псих ненормальный сестру Алексея арестовал⁈
Корнедуб мрачно кивнул, проходя к столу и наливая себе из кувшина полную кружку воды. Жадно выпил и вытер длинные седые усы.
— Уф, Ярик, вот уж не думал, что на старости лет столько бегать придётся. Да в основном по замку, с этажа на этаж, да из зала в залу. И по лестницам, да по лестницам, язви их… Алиску этот ирод притащил, в кандалах и цепях. И с видом великого триумфатора поволок к графу. Ублюдок. А мне теперь ещё и быть хрен знает сколько времени у него собачкой на побегушках!
Обескураженно покачав головой, Кречет опустился в стоящее возле разведённого камина кресло. Они находились в личных апартаментах капитана. Свой рабочий кабинет Кречет покинул, оставив его во владения временно исполняющего обязанности командующего барона Вениамина Рыкова.
Спальня Кречета была обставлена просто, практически по-солдатски. Ничего лишнего и ненужного, и ни одного предмета роскоши, чтобы указывал на значимый статус её хозяина. Собственно, эти комнаты практически не изменились с той поры, когда их занимал прежний глава Корпуса, Алесандр Бестужев.
— Я же предупреждал Кулагина, — сжимая огромные кулаки, прорычал Кречет, с ненавистью глядя на закрытые двери, за которыми дежурили двое закованных в силовую броню бойцов из Второй Стражи. — Рыков неконтролируемый безумец. Он ещё таких дел здесь наворотит, дай ему волю…
Корнедуб, звеня кольчугой, поправил портупею и усмехнулся:
— Не знаю, что он там в имении Бестужевых творил, но пока ясно только оно. Наш мальчонка успел получить письмецо и благополучно ушёл. Да так скрылся, что и следов не оставил, Рыков и погоню не стал организовывать. А ишо Алексей успел перед побегом Рыкову морду набить!
В голосе ветерана стражи звучало столько неприкрытой гордости, словно это он сам накостылял барону по шее. Кречет одобрительно хмыкнул.
— Молодец… Я бы его вообще убил. Однако ты не прав, Федя. Рыков, конечно, псих, но не полный идиот. Он не стал Лёшку преследовать не только потому, что считал это дело заведомо гиблым, но и по другой причине. Которую он столь предусмотрительно привез в Цитадель.
Корнедуб угрюмо кивнул:
— Да уж, об этом никто из нас не подумал. Алиска-то как заложница тепереча выходит. Узнает про то Бестужев, сам прибежит ее выручать.
— И последним дурнем будет! — вскинулся Кречет. И тут же поник широкими могучими плечами, огромными, как каменные валуны. — А ведь прибежит, стервец…
— Прибежит, — подтвердил сержант. — Но будем надеяться, что позже, чем раньше. Чую я, что покамест бежит наш парень в другую сторону, да так, что и все демоны ада за ним не угонятся. И не просто так бежит, а с умыслом.
Кивая сержанту на второе кресло, капитан Стражи с сомнением произнёс:
— Хоть и обширна наша земля, а все оно, как ни прячься, захотят — найдут. А Кулагин очень хочет с Алексеем погутарить. Очень. Да я бы и сам против того не возражал. Но ты ж пойми, Федя, как только откроется имперским колдунам, что более не действует Запретная печать на теле Бестужева, так это враз всё похерит. Пацана и слушать после этого никто не станет. Вот тебе и ноша проклятого наследника проклятого рода. Ты виноват уже в том, что вообще на свет народился.
С кряхтением занимая второе кресло, Корнедуб посмотрел в полыхающий зев камина и внезапно устало произнёс тихим пустым голосом:
— Эх, Ярик, стар я стал для всего этого дерьма. Стар.
— Да ты лишь на пару-тройку годков и постарше меня всего!
— Сам знаешь, в наших землях и три годика это для многих цельная жизнь.
Некоторое время они молчали. Затем Кречет так же тихо спросил:
— Девочка как, держится? Я ж ее и не видал никогда.
Корнедуб ущипнул себя за вислый ус.
— Держится. Такой палец в рот не клади. Та еще егоза. Характер — огонь. Похлеще нашего салаги будет. Что не слово, она тебе два!
Кречет непроизвольно вздрогнул.