– Двадцать шесть зданий, – как всегда вовремя, вмешался Таркингтон.
– Круглые сутки, минимум три вооруженных охранника у каждого входа.
Джейк пододвинул блокнот и стал считать.
– Кто-нибудь может сказать, сколько примерно входов в каждом здании?
– Шесть или восемь, – сказал сидевший за соседним столом полковник ВВС.
Они посовещались и решили остановиться на семи.
– У нас недостаточно людей. И негде их взять.
– Найдите, – сказал Хупер. – Люди – это единственное, что у вас в избытке.
– Пока мы найдем людей – а на это потребуется время, – нам придется поставить по одному человеку у входа и для поддержки держать поблизости мобильный взвод.
Хупер пожал плечами.
– Ты понимаешь, – сказал Графтон, – что все, что мы здесь планируем, так или иначе приведет к перестрелке, если колумбийцы или еще кто-нибудь заварят кашу. Гвардейцы получат оружие и будут стрелять. Обязаны будут. Для всего прочего их слишком мало, да они и не обучены больше ничему. Кого-то из них убьют. Погибнут окружающие. Получится настоящая заваруха.
– Лучше бы этого не произошло. Вот это ваши люди и должны предотвратить.
– Давай урежем список. Оставим только самое необходимое.
– Нет. У меня приказ. Защита отдельных зданий подтолкнет террористов к нападению на те, что остались без прикрытия.
– Вряд ли, если они добиваются конфронтации.
Хупер покачал головой.
– Цель террористов – показать бессилие правительства. Оставь им щель, и они в нее сунутся.
Тут вмешался Тоуд Таркингтон.
– А что, если устроить им ловушку? С виду неохраняемое здание, а внутри пара взводов солдат.
– В таком случае учреждение должно бездействовать, – заметил Хупер. – А если никто не будет выходить и входить, любой заподозрит неладное.
– Ты хочешь сказать, что это безвыходная ситуация, – сказал Джейк Графтон.
Хупер согласно поднял руки.
– Как же теперь быть? – спросил полковник ВВС. – Все сначала?
– В схватке с террористами невозможно одержать победу, – попытался объяснить Хупер. – Политики, это мое личное мнение, никогда не позволят вам действовать активно и быстро, чтобы настигнуть их. Политики реактивны. Они всегда ищут консенсуса.
– Ерунда, – сказал Джейк Графтон. – Политики не настолько глупы, чтобы противодействовать борьбе с террором. Это же не обычная война. Каждый выстрел – это политическое заявление. Политики должны интуитивно чувствовать это, а военные должны побыстрее это усвоить. Пока этого не будет, мы не сможем играть в одну игру.
Хупер бросил на него скептический взгляд. Он потер рукой лицо и допил остатки кофе.
Графтон поднял телефонную трубку и позвонил в приемную председателя КНШ. Если кто-то считает, что Хайден Лэнд позволит террористам спокойно выбирать себе очередную цель, убеждал он себя, тот просто не знает Хайдена Лэнда.
Заключительный удар по телефанам нанес в этот вечер одиннадцатичасовой выпуск телевизионных новостей, который транслировался на всю страну. Телекомпании выпустили в эфир ошеломляющий репортаж.
Около десяти часов вечера по восточному времени к трехэтажному блочному зданию на востоке Вашингтона подъехали четыре автомобиля – два со стороны улицы к фасаду и два по переулку во двор. Сначала сидевшие в машинах люди из автоматов перестреляли охрану, а затем выпустили по окнам дома двадцать четыре 40-миллиметровые гранаты, которые уничтожили все внутри. Дом вспыхнул. После этого машины уехали.
Никто из свидетелей, как сообщалось, не смог описать ни одного автомобиля, ни людей, сидевших в них. Никто не мог назвать, хотя бы приблизительно, номера машин.
Полицией перед телекамерой было высказано предположение, что налетчики воспользовались гранатометами М-79. Полицейские сообщили, что дом принадлежал подозреваемому в торговле наркотиками некоему Уилли Тилу.
Пожар, освещавший суетящиеся фигуры полицейских и журналистов, увидела вся страна. Быстро его погасить не удалось, в результате выгорело полблока.
На следующее утро, когда пожар погас, в блоке, который обстреляли из гранатометов, было обнаружено четырнадцать трупов. Это не считая четверых, убитых у входа. Полиция, кроме того, нашла обгоревшие пистолеты, три автомата и пять помповых ружей. Среди развалин валялся кейс, в котором оказалось пятьсот тысяч долларов – большинство купюр не пострадало от пожара. Пожар не тронул и пять фунтов кокаина, находившихся в тайнике в подвале и найденных пожарным, который искал дымившиеся головешки.
Харрисон Рональд лежал на своей кровати в общежитии ФБР в Куантико и смотрел по телевизору на бушующий пожар.
Слушая, как комментаторы пытались подытожить все ужасы и насилия дня, он потягивал из банки содовую и изредка поглаживал рукой свой «кольт».
Когда какая-то серьезная дама стала что-то красноречиво объяснять телезрителям, он поднялся и выключил этот идиотский ящик.
Итак, Фримэн Мак-Нэлли решил окончательно разобраться с Уилли Тилом. Еще один маленький урок для тех, кто надеется обвести Фримэна Мак-Нэлли вокруг пальца и при этом остаться безнаказанным.
Гранатометы М-79, 40-миллиметровые гранаты по окнам, таким же окнам, как эти.
Он приподнял край жалюзи и осторожно выглянул наружу, окинув взглядом стоянку и лужайку позади нее.
Что ты будешь делать, когда посреди ночи в окно твоей комнаты влетит граната? Спрячешься под одеяло? Схватишь ее и выбросишь обратно? Нет, черт возьми. Ты сдохнешь, приятель! Изрешеченный стальными осколками и истекающий кровью, ты сдохнешь. Как Уилли Тил.
Он тяжело дышал. Сердце колотилось, дыхание стало частым. Погасив свет, он оделся в темноте, натянув нижнее белье, брюки и свитер.