Сев за руль, он взял пистолет и вынул магазин. Оставалось еще шесть патронов. Вставив магазин на место, он поставил пистолет на предохранитель.
По его голову появятся другие, это уж как пить дать. Если Фримэн сумел добраться до него здесь, в общежитии ФБР в Куантико, он достанет его везде – в патрульной машине в Эвансвилле, в казарме на Окинаве, в лачуге на побережье Тасмании – везде.
Решение созрело за десять секунд. Нет, не так. Прошло десять секунд, прежде чем он оказался готовым объявить это решение себе.
Это единственный шанс, который у меня остался, сказал он себе.
На самом деле решение созрело еще до того, как он засунул Винни на заднее сиденье и собрал гильзы, но теперь оно приняло окончательную форму.
Харрисон включил передачу и нажал на педаль газа. Он покружил по стоянке, стараясь избежать появления на подъездной дорожке перед штабом, а затем направился к главным воротам, через которые открывался путь на Вашингтон.
Смешно, подумать только, десять месяцев он умирал от страха и днем, и ночью, и все остававшееся время между ними, а теперь нет. Должен бы, ан нет. Сидя за рулем, он принялся даже что-то насвистывать.
Джейк Графтон оставил машину в квартале от того места, где когда-то находился дом Уилли Тила, и дальше пошел пешком. Повсюду стояли пожарные машины, лежали протянутые пожарные шланги. Полицейские окликнули его.
Он показал им свое военное удостоверение. Поскольку он был в форме, его пропустили.
Остановившись напротив дома Уилли Тила, Джейк Графтон не смог сдержать своего изумления. Все здание от того места, где он стоял, и до угла представляло собой дымящиеся руины. При свете трех огромных переносных прожекторов шестеро пожарных продолжали поливать развалины из брандспойтов. Несколько сотен чернокожих жителей толпились за желтой лентой полицейского ограждения и глазели на происходящее, изредка показывая куда-то пальцами.
Джейк обратился к ближайшему полицейскому:
– Я ищу журналиста по имени Джек Йоук. Вы его здесь не видели?
– Молодой? Лет под тридцать? Да. Видел недавно. Поищите вон там.
Йоук брал интервью у какой-то женщины. Он бешено строчил что-то в блокноте, изредка прерываясь, чтобы задать вопрос. В один из таких моментов он поднял глаза и заметил Графтона. Поблагодарив женщину, он направился к морскому офицеру.
– Говорят, пожарные здесь налили столько воды, что впору спускать на воду линкор, но я никак не ожидал, что ВМС так быстро постарается воспользоваться этой возможностью.
– Кто это натворил?
Йоук усмехнулся.
– Полиция этим как раз занимается. Они копают со своей стороны улицы, а я со своей. Мою версию прочтете в завтрашнем номере.
– Скажите прямо.
Йоук улыбнулся.
– Есть мнение, что Фримэн Мак-Нэлли избавился от конкурента. Не для печати и с гарантией анонимности очевидцы сообщили мне – четыре машины, восемь человек. Стреляли из гранатометов. Просто сидели в своих машинах, хладнокровные, как сугробы в январе, и палили из гранатометов по окнам. Пожарные и полиция до сих пор таскают трупы из дома Уилли Тила. Не слабо.
– Вы уже закончили?
Йоук пожал плечами.
– Я хотел бы немного поговорить. Между нами, естественно.
– А разве можно по-другому?
Йоук направился к своей машине.
– Вы голодны? – спросил он по пути.
– Да.
Они пошли в ночной ресторанчик «У Дэнни» и расположились там подальше от двери. Ресторан был практически пуст.
Сделав заказ, Джейк сказал:
– Расскажите мне об этом городе. Я хочу услышать от вас рассказ о Вашингтоне.
– Вы же не для того заявились сюда среди ночи, чтобы прослушать курс лекций.
– Я хочу знать, чем дышит Вашингтон.
– Если узнаете, то вы будете единственным, кто это знает.
– О'кей, Джек Йоук, циник из «Вашингтон пост», я готов выслушать то, что вы скажете.
– Вы что, серьезно?
– Вполне.
Йоук глубоко вздохнул и устроился поудобнее на своей кафедре.
– Столичный Вашингтон, можно сказать, представляет собой три города. Первый и самый большой состоит из федеральных правительственных служащих, которые проживают в пригороде и ближних окрестностях. Это самое богатое и стабильное общество в стране. Они хорошо зарабатывают, имеют прекрасное образование и никогда не сталкивались с забастовками, реорганизациями, локаутами или ограничениями прав или доходов. Это люди социального комфорта. Они, а также те, кто их обслуживает и обеспечивает, – все они убежденные демократы и республиканцы одновременно: государство платит им большую зарплату и они обожают его с пылом Христа, припадавшего к кресту.
Вторая группа – наименьшая – состоит из вдохновителей и провокаторов, выборных представителей, которые творят политику. Это официальный Вашингтон – властная элита джорджтаунских коктейль-парти. Эти люди – прекрасные актеры, которые выступают на главной национальной сцене, а их аудитория находится за пределами кольцевой автодороги. Они живут здесь, но никогда не станут частью этого города.
Последняя группа – жители внутреннего города, семьдесят процентов которых – чернокожие. Эти жители работают в федеральных служебных зданиях только по ночам, когда они их убирают. Столичный город Вашингтон – крупный работодатель, он предоставляет сорок шесть тысяч рабочих мест для населения округа численностью чуть больше пятисот восьмидесяти шести тысяч человек.
Джейк присвистнул.
– Совсем немало.
– Каждый тринадцатый работает на город, это самый высокий процент в стране. Но промышленности в Вашингтоне нет, есть лишь сфера обслуживания – официанты, горничные, водители автобусов, сторожа и так далее. Таким образом, рабочие места здесь создают политики, а не предприниматели, – как в России. Жители внутреннего города, как и жители муниципальных районов всякого другого крупного города страны, – тоже демократы. Они припали к государству, как телята к вымени.