Он запишет шестичасовые новости. Завтра отправит помощников на досудебное публичное слушание дела. Пожалуй, пресс-конференция этому не помешает, учитывая, какое освещение в прессе получила выдача Альданы американским властям.
Лиаракос посмотрел на часы. Новости начнутся через десять минут. Нужно включить видеомагнитофон.
Сделав дело, он вернулся на кухню за очередной выпивкой.
– Когда прислуга ушла?
– Около пяти, она помогла мне приготовить.
– Хочешь, помогу?
– Нет. Иди отдыхай. У меня все под контролем.
Все под контролем. У защитника никогда не может быть все под контролем. Эта концепция ему не подходит. Максимум, что можно сделать, – это предвидеть выпады и уколы обвинения и попытаться их отразить. И иметь несколько своих сюрпризов в рукаве. Главное – контролировать возможный ущерб.
Но как можно проконтролировать ущерб, который нанесут свидетели со стороны правительства? А клиент, Альдана? Можно ли его проконтролировать? Послушается ли он добрых советов? Лиаракос хмыкнул. Он уже знал ответ. О да, конечно, под угрозой – голова Альданы, а не его собственная. И все же он не любил проигрывать. Он никогда не сдавался даже в проигрышных делах, вот почему его команда приносит фирме ежегодно одних гонораров на два миллиона долларов.
Он включил телевизор в гостиной и смотрел его стоя, пока Элизабет расставляла закуски на столе.
Пресс-конференция Альданы шла первым номером.
– Иди, посмотри, – позвал он Элизабет.
Комментатор пересказал заявление Альданы своими словами. Затем он умолк и посмотрел в сторону, явно чего-то ожидая. На экране появился Альдана. Его голос заполнил комнату: «Мне вручен ключ…»
– Боже милостивый! – услышал Лиаракос сдавленный голос жены.
– Он производит впечатление, не так ли?
После вопросов заявление прокрутили еще трижды. Эксперты – адвокат, психиатр и специалист по вудуистским культурам Южной Америки – единодушно сошлись во мнении, что Альдана – преступник с манией величия.
Зазвонил телефон, и тут же раздался звонок в дверь. Элизабет пошла открывать гостям, а Лиаракос подошел к телефону. Звонил старший партнер фирмы.
– Я только что увидел в новостях нашего нового, самого известного клиента.
– Да, я тоже смотрел.
– Танос, тебе нужно найти средство, чтобы заткнуть ему рот. За один раз ему удалось убедить половину населения Америки в том, что он виноват как дьявол. Половина дела сделана!
– Я категорически предупреждал его…
– Танос, он всего лишь человек. В нашей фирме пятьдесят два партнера и сто двадцать помощников, которые представляют более дюжины счастливчиков, пятьсот крупных и около ста пятидесяти менее крупных компаний. Мы занимаемся судебными делами и коммерческими спорами. Одно дело защищать сбежавшего преступника, и совсем другое – человека, который пытается выдать себя за Антихриста!
– Он не виновен, пока его вина не доказана.
– Ты знаешь об этом, и я знаю, но публика может и не знать. Я заявляю тебе вполне откровенно, Танос. Мы никогда не говорили, кого тебе защищать, а кого нет. Но наша фирма не собирается разоряться только из-за того, чтобы удостоиться привилегии представлять самого отъявленного бандита со времен Аль Капоне. Ты заставишь его заткнуться или пусть он ищет себе другого адвоката. Я ясно выразился?
– Да, Харви.
– Загляни завтра ко мне в офис. – На том конце положили трубку.
Некоторое время Танос Лиаракос сидел с телефонной трубкой в руках, затем медленно положил ее на аппарат.
Харви Брюстер был еще тот зануда. Если он думает, что фирма может запросто избавиться от Чано Альданы, просто швырнув ему в лицо его дело и известив клерка в суде, то его ждет большой сюрприз. Судья не позволит ни Лиаракосу, ни фирме выйти из дела, пока другой компетентный и опытный адвокат не согласится представлять Альдану. На судью будут давить, чтобы он провел дело незамедлительно, а у него есть средства переложить всю тяжесть этого давления на адвоката и прокурора.
Лиаракос знал, что судья не будет сомневаться, использовать ли ему свою власть. Гарднеру Снайдеру было чуть больше семидесяти, и в судейском кресле он уже свыше тридцати лет. Это самый бесстрастный педант из всех, с кем Лиаракосу приходилось сталкиваться. Несомненно, именно по этой причине Министерство юстиции сделало все от него зависящее, чтобы дело досталось Снайдеру.
Не исключено, что завтра обвинение также получит команду замолчать и принудить к этому других. У Лиаракоса было чувство, что в данный момент телефон прокурора тоже звонил. Возможно, первый шаг стоило сделать ему. Несомненно, Альдана должен замолчать, иначе ему не видать справедливого суда.
Дверь отворилась. Элизабет просунула голову.
– Танос, гости пришли, пойдем.
Гости обсуждали пресс-конференцию Альданы. Те, кто видел ее в новостях, делились впечатлением с теми, кто ее не видел. Лиаракоса засыпали вопросами, от которых он с улыбкой отбивался, что ему удавалось с трудом.
Он уже покончил с третьей порцией выпивки за вечер и раздумывал над тем, справится ли с четвертой, когда увидел, как Элизабет направляется к нему из кухни.
– Звонит твоя мать. Она явно не в себе.
– Я возьму трубку в кабинете.
В кабинете Джефферсон Броуди и женщина, едва знакомая Лиаракосу, вели оживленную дискуссию. Он извинился и запер за ними дверь.
– Привет, мама.
– Танос, Танос, что ты наделал?