— Твоя, твоя, — цедит Дмитрий и спускает курок.
Ева никак не реагирует ни на звук выстрела, ни на разлетевшиеся брызги крови, ни на рухнувшее на пол мёртвое тело. И лишь когда Дима присаживается на край кровати, Ева словно просыпается от дурмана. Резко садится, затем встаёт на колени, подаётся вперёд, обвивает Димину шею руками, льнёт к нему и шепчет:
— Я хочу тебя.
— Конечно, Ев, — Дима мягко убирает её руки. — Конечно.
Он осматривает её, с облегчением выдыхает, не обнаружив следов побоев или надругательств, затем достаёт телефон и набирает Лёшин номер, который на этот раз оказывается доступен.
Пока Дима объясняется с Алексеем по телефону, Ева перемещается за Димину спину, прижимается к нему, обвивая его плечи руками, и проводит носом по боковой линии шеи, втягивая его запах.
— Лёш, давайте быстрее, — произносит Дима в трубку, порываясь встать с кровати, но Ева удерживает его. — Отправляй сюда местных, кто поближе. Костя долго не протянет без медпомощи. Сами тоже поторопитесь, не собираюсь тут торчать всю ночь. Хорошо, жду. Координаты вышлю.
Он нажимает «отбой», отсылает Лёше геолокацию, кладёт телефон в карман и поворачивается к Еве. Она тянется к его губам, но Дима отстраняется.
— Ев, не надо. Ты не в себе. Сама потом жалеть будешь.
— Я хочу тебя.
— Разумеется, хочешь. Ты сейчас и с деревом готова потрахаться. Мне нужно проверить Костю. Посиди смирно, ладно?
На проверку раны Кости оказываются достаточно тяжёлыми. Ему нужно в больницу и срочно. Дмитрий снимает пиджак и рубашку, рвёт её на полосы и накладывает на раны куски ткани, чтобы замедлить кровотечение.
Он нервно посматривает на часы, прикидывая, сколько пройдёт времени, пока сюда приедут медработники. Минимум пятнадцать минут… Дотянет ли Костя? Должен. Он должен выжить и ответить за всё. Лёша с криминалистами подъедут ещё позже, придётся дождаться и их.
Как быть с Евой? Она совершенно не в адеквате. Снова липнет к Диме, проводит руками по его обнажённому торсу, бормочет всякие пошлости и тянется к его ширинке.
— Ева, стоп, — Дмитрий перехватывает её ладошки. — Тебе нужно прилечь.
— Я не хочу лежать. Я хочу тебя.
— Да, знаю, — он притягивает её спиной к себе, зажимает шею в локтевом захвате и аккуратно сдавливает. — Знаю.
— Что ты… делаешь? — сипит Ева.
— Прости, но ничего лучше я не придумал. Отдыхай, Ев.
Дима подхватывает её обмякшее тело, осторожно укладывает на кровать, проверяет пульс, затем надевает пиджак, выходит на улицу и поджигает сигарету. Серый дым уносится в тёмное небо и растворяется в нём.
«Вот бы так все проблемы исчезали, — думает Дима. — Выдохнул — и всё хорошо».
Первыми приезжают медики и местная полиция. Костю и Еву грузят на носилки, заносят в две машины скорой помощи, которые тут же покидают оцепленную территорию. Полицейский задаёт Диме вопросы, и он машинально на них отвечает. Да, подозревал своего бывшего напарника. Да, следил за ним. Да, увидел его с Евой. Да, волновался за девушку. Да, поехал следом. Да, нашёл этот дом. Да, обнаружил Костю уже таким. Да, Семён собирался заколоть Еву. Да, у Димы не было выбора, ему пришлось выстрелить.
Записав показания, полицейский говорит Диме ждать на месте, а сам заходит в дом. Минуты тянутся очень медленно. Дмитрий не старается скрасить ожидание, просто стоит, прислонившись к полицейской машине, и смотрит в одну точку.
— Пора что-то менять, Ковалёв, — произносит он вслух. — С работы ушёл, девушку упустил. Может, это знак? Пошло оно всё.
Ему не хочется думать, не хочется разговаривать, не хочется никого видеть. Желание одно: свалить как можно дальше и быстрее. Поэтому, когда приезжают бывшие коллеги, Дима просит Алексея проводить его до машины, по пути вводит Лёшу в курс дела и, дойдя до своего автомобиля, прощается.
— Ты куда? — спрашивает Алексей.
— Домой.
— Нужно записать показания.
— Лёх, записали уже, — Дима вздыхает. — Меня ведь не собираются задерживать, допрашивать, пытать или обвинять в чём-то?
— Нет. Ты всё сделал по протоколу. Пусть ты и уволился, но мы тебя прикроем. Ты дело раскрыл, Ковалёв. Никто тебя не слушал, а ведь ты всё верно говорил и делал.
— Ага. Давай дальше без меня, ладно? Я на рейс опаздываю.
— Какой ещё рейс?
— Теперь уже утренний. Или даже дневной. Сумку ещё надо собрать. Отправлю тебе всю информацию по Косте уже из дома. И всё, что сейчас сказал, тоже распишу. Подпись поставлю, отсканирую, отправлю, не волнуйся. К утру всё будет у тебя. Из страны-то меня выпустят?