- Этот воздух лесной - пить!
И по звёздным морям - плыть!
И бессмертными -
быть!
Зал слушал. Слушали, обнявшись, мальчишки и девчонки. Слушали учителя у дверей и вдоль стен. А Валька, закончив, повёл рукой и...
- Ой, как летели птицы высоко
Сквозь непогоду да темноту!..
...Каждый четвёртый на небе сокол,
Каждый четвёртый сбит на лету...
...Разве забудешь грозные ночи,
Раненых веток стон или скрип?..
...Каждый четвёртый в роще дубочек,
Каждый четвёртый в бурю погиб...
...Звук этой песни, тихой и грустной,
Вечно со мною, вечно во мне...
...Каждый четвёртый из белорусов,
Каждый четвёртый пал на войне...
И зал вдруг откликнулся глухим сильным многоголосьем:
- ...Каждый четвёртый из белорусов,
Каждый четвёртый пал на войне...
* * *
... - Ну ты дал! - Витька перегнулся с заднего сиденья. - Ну ты... Валь, ты чего? Ва-аль?..
- Тише, - Михал Святославич смотрел, как мелькают, качаются и кланяются за окном джипа чёрные ветки. - Они спит.
16.
Сквозь сон Валька услышал, что идёт дождь. Как он начинался - Валька не слышал и, когда шуршащий звук вторгся в сон, понял: почти выспался. Но открывать глаза не хо-телось, под одеялом было тепло и уютно, особенно уютно от понимания того, что за стенами кордона идёт дождь. Кажется, он всё-таки стал засыпать опять, но его пот-рясли за плечо, и негромкий голос Витьки произнёс:
- Валёк, Валька. Валька. Вставай.
- Сейчас, - пробухтел Валька, надеясь, что Витька сам отстанет. Но тот опять пот-ряс Вальку за плечо:
- Валь, вставай.
- Ну чего тебе? - Валька привстал на локте и только потом открыл глаза.
В комнате было сумрачно, хотя Валька и ощутил каким-то чутьём, что уже не так рано. За окном в таком же сумраке горели огни рябин, ставшие, казалось, ярче со вчерашнего дня. Небо - серое, низкое - сочилось дождём, бесконечно падавшим вниз, но стекло окна оставалось чистым - ветра не было, дождь не попадал на него. Витька - уже почти одетый - стоял возле кровати и смотрел недовольно.
- Ты чего? - Валька широко зевнул, прикрыв ладонью рот. Витька сердито ответил:
- Договорились же.
- А, да! - Валька поспешно сел. - Я сейчас. Я просто так разоспался... А Михал Свято-славич встал? Белка опять с собой взял?
- Да они и не приходили ещё, - Витька отошёл к окну. - Есть будешь?
- Не, неохота, - Валька прошёл на кухню к зимнему умывальнику, постоял возле него,
слушая, как щёлкает тихонько включённая климатическая установка (он до сих пор не
138.
мог поверить, что она работает) и решительно шагнул наружу, на влажные доски кры-
льца.
Да, это была осень. Настоящая осень. Никуда не деться. Раньше Валька любил это время года. Ему нравилось ходить по аллеям, поддавая (последние пару лет - только ког-да никто не видел) груды ярких сухих листьев. Или неспешно брести домой под дождём, затянув капюшон куртки и наслаждаясь ощущением автономной защищённости. Дома всегда ждали...
Стиснув зубы, он решительно наступил на холодную раскисшую землю и зашагал к умывальнику, белевшему на заборе. Холодный дождь обжёг, разом прогнал остатки сна. Но не прогнал мыслей, на что Валька надеялся.
- Ты спятил, что ли?! - заорал с крыльца Витька. Валька плескался под умывальником, потом обернулся - лицо у Витьки было правда злое - и в два прыжка вернулся к крыльцу. - Иди ноги мой, кретинос! И вытрись, простынешь на х...
- Не матерись, не надо, - мирно ответил Валька. Витька потянул воздух сквозь стисну-тые зубы, потом вздохнул:
- Ладно... Есть захотел? - Валька на ходу кивнул. - Я поставлю, а ты давай одевайся.
Пока Валька приводил себя в порядок, Витька в самом деле накрыл на стол. Мальчи-шки пили чай, бросая взгляды за окно.
- Колбасу и сухари с собой возьмём, - деловито сказал Витька. Примолк и спросил: - Ты чего такой?
- Домой захотел, - честно сказал Витька, вставая. - Кипяток есть? Я сейчас сполосну чашки.
Когда мальчишки вышли к воротам, дождь вроде бы стал послабее, но не прекра-тился, продолжал шуршать в листве. Оба были в непромокаемых маскировочных курт-ках, с непокрытыми головами, камуфляжные штаны забраны в сапоги, карабины висят стволами вниз на плече. Валька аккуратно натянул перчатки, Витька хмыкнул, поправил ремень "сайги" и вдруг сказал: