-- Нет, - Витька сглотнул. Сергей Степанович наклонил голову на бок:
-- Что "нет"?
-- Я их не отдам, - упрямо сказал Витька.
-- Они не твои.
-- Не мои. Они... - Витька стиснул кулаки так, что выступили белые косточки. - Они
моего прадеда. Я не Ельжевский. Я Палеев.
Сергей Степанович продолжал смотреть на сидящего напротив напружиненного мальчишку спокойным выжидающим взглядом...
...Военрук слушал молча. Ни единым словом не перебивал Витьку, хотя тот путал-ся через слово - не потому, что врал, а просто потому, что то и дело пережимало горло. И только когда Витька умолк окончательно и стал громко дышать, глядя в стол, Сергей Степанович даже как-то равнодушно сказал:
-- Ну что ж... Бери их.
-- Я... - Витька вскинул влажные глаза, с трудом удерживая слёзы. - Я их...Вы правда...
- военрук кивнул. - Но... как же...
Сергей Степанович встал.
- И вот ещё что. Когда мы будем производить захоронение... Ты приди. Ему бы понра-вилось, что ты пришёл.
-- Сергей Степанович - прошептал Витька, уже сам не понимая, как сдерживается. И
военрук ответил:
146.
-- Ничего, братишка. У нас есть мы. Кто сказал, что этого мало?
19.
Было десять часов, когда Михал Святославич и Валька вышли на косогор.
- Там и там, - рука лесника описала полукруг, - Зона. Шестая часть белорусской земли. Там - Украина, до неё всего километр.
-- А что там? - указал Валька подбородком на синеватую дымку на горизонте. Михал
Святославич посмотрел в ту сторону и ответил сумрачно:
-- Мёртвый город Припять. После чернобыльской аварии. Как раз на Украине.
-- Мёртвый? - переспросил Валька. Лесник подумал и поправился:
-- Ну, не совсем, конечно. Кто-то там всё-таки живёт. Даже много кто. но туда мы
не пойдём, там уже Украина и нам там делать нечего...Теперь вот что, - Михал Святос-лавич помолчал. - До вечера нам надо пройти двадцать километров по не самым лучшим местам в мире. Держи оружие наготове. Пойдёшь слева от меня и чуть сзади. Если мы кого-то встретим - ни слова, ни единого действия. Стоишь и наблюдаешь молча. Но если я скажу: "А погода у вас дерьмовая," - тут же, после слова "дерьмовая", начинай стре-лять в тех, кто окажется слева от тебя. Сразу и без раздумий. Готов? - лесник испыту-юще посмотрел на мальчика.
- Да, - твёрдо ответил Валька.
- Тогда пошли.
* * *
Дождь усилился ещё больше. Если в лесу это как-то можно было терпеть, то на открытом месте сыплющаяся сверху холодная мерзость становилось непереносимой. Серое небо висело над верхушками голых чёрных деревьев одной сплошной тучей.
Странно, подумал Валька, к чему может привыкнуть человек. Уже неделю они ид-ут - и с ними идёт дождь, день и ночь. Над всей Белоруссией. Надо всем миром. И восп-ринимается это уже вполне естественно - ночёвки в сырости, тридцатикилометровые марши...Да, собственно, на что и жаловаться? Сам согласился, всё добровольно...
Михал Святославич шагал впереди - широко, легко и бесшумно. Валька с затаённым удовольствием отметил, что не отстаёт, а главное - не тратит на это особых усилий.
И тут же отвлёкся от посторонних мыслей - Михал Святославич резко остановился и поднял левую руку. В правую словно бы сам собой соскользнул карабин.
Валька мгновенно остановился тоже и взял оружие наизготовку. Кажется, нача-лись те самые неприятности, о которых предупреждал Михал Святославич.
Не меньше минуты ничего не происходило.Валька смотрел чуть левее напряжённой спины Михала Святославича и вслушивался в тихий шёпот дождя.Больше звуков не было.
И Валька не сразу понял,что среди кустов неподвижно стоят несколько непонятно отку-