- Я узнал, что люди... такие крепкие,
Разрывают сталь, словно ниточку,
Оставляя огонь сознания,
Различающий темное... светлое
И не даром ввысь устремляются
К небосклону, виды видавшему,
Люди, крылья себе сковавшие,
Золотыми точками ставшие.
И кипящий жар - мерно под воду,
Раскалить! а потом...стужею...
Заживут все ожоги медленно,
И отмоется пепел с фартука.
Я узнал, что люди... такие слабые -
Телефона обломки по полу!
Батарейки звенят, обижены,
По углам разлетевшись слезами.
Ведь за твердостью молодецкою,
И той прытью - небесной скоростью
Притаился рассудок тоненький...
Пощади! Убери-ка рученьки!...
Я оставлю гореть без памяти
Раздраженное сердце витязя...
Знаешь... люди такие слабые,
Только с виду они... железные (1.)
- Пошли, - подтолкнул вздрогнувшего Вальку Михал Святославич.
- А... да, - Валька двинулся наконец-то с места и поднял голову. Над входом в помеще-ние, над покосившейся металлической дверь, которую, как видно, не открывали полнос-тью сто лет, висела металлическая табличка - красной эмали, с остатками золотых букв:
ЦЕНТ
УПРА НИЯ
ПОЛ И
МО
СССР
- и золотой звездой, неожиданно яркой...
Михал Святославич пропустил Вальку вперёд.
Внутри было... в общем, ни "светло", ни "темно" назвать это не представлялось возможным. В угольной темноте метались алые языки пламени и рассыпались золотые веера, фонтаны и снопы искр. Оглушительно грохал металл, и кто-то огромный тёмным силуэтом высился возле старинной наковальни, вросшей в проломленный деревянный пол. Было жарко, огненно-жарко.
____________________________________________________________________________________________________________________
1. Слова И. Кузнецова
155.
- Вот, - Михал Святославич слегка подтолкнул Вальку в спину.
Пение, звучавшее уже без слов, прервалось. Человек опустил молот и повернулся к вошедшим.
В джинсах, кирзовых сапогах и кожаном фартуке, он сейчас производил не такое уж потустороннее впечатление. По крайней мере, пока Валька не пригляделся к нему под-робнее.
Огромного роста, плечистый, кузнец был не просто могуч - он был чудовищно мо-гуч. Бугры мускулов вспухали или плавно перекатывались при каждом движении. На голой груди висел какой-то медальон. Длинные светлые волосы стягивала широкая кожаная по-вязка.Короткая борода - опалена, длинные мощные усы спускались ниже подбородка. Бо-льшие светлые глаза смотрели почти без выражения, лишь на дне их какой-то искоркой горело любопытство... или сумасшествие?
- Михал, - сипловато прогудел кузнец. Шагнул, пожал выше запястья протянутую ему руку лесника. - Рад видеть. С чем пришёл?
Михал Святославич коротко указал на Вальку. И... вышел наружу.
Валька обомлел от такого дела. И испугался - почему-то очень сильно испугался. Такого с ним не было давным-давно.
Кузнец хмыкнул, глядя вслед леснику,в промозглую мокрую черноту. И перевёл взгляд на Вальку. Взгляд был по-прежнему любопытным, но ещё и оценивающим. И под этим взглядом Валька ощутил себя настолько незначительным, что разозлился на себя и перес-тал бояться:
- Мне нужен нож, - отрывисто сказал он. Густые брови кузнеца, тоже попалённые во многих местах, поползли вверх:
- Но-ож? - протянул он. - Купи в магазине, чего проще.
- Этот нож в магазине не продадут.
Кузнец хмыкнул и снова уставился куда-то вдаль. Теперь Валька видел, что висит у него на груди - серебряный молоточек на витом шнурке.
- Зачем тебе такой нож? - скучно спросил кузнец, не глядя на мальчишку. - Китайская выкидуха стоит триста рублей. Да и ножи получше - не намного дороже. Съезди в Эр-Эфию, там тебе продадут вообще какой угодно.
- Мне нужен ваш нож.