166.
23.
Снег естественно стаял и превратился в слякоть - почти непролазную на дорогах, но более-менее переносимую в других местах, на песчаной белорусской почве. Это была уже настоящая осень - мокрая, ветреная и дождливая. По ночам ветер выл на улице, и Витька иногда просыпался от тревожного стона деревьев. Сквозь дрёму он думал, что его предки верили: это леший не хочет ложиться спать на зиму и жалуется в лесу. Вить-ка не знал, верит ли он в лешего. Всё может быть...В конце концов, разве не слышал он во время одной из своих лесных ночёвок отчётливо-ясные звуки близкого боя - очереди, выстрелы, взрывы гранат, крики людей...
По утрам было пасмурно и промозгло, даже если не шёл дождь. Выходить не хоте-лось вообще никуда, но было надо, и Витька выходил - работать. Сам над собой по при-вычке посмеивался, но выходил. Отшагивал километры то по тропинкам, то по мокрому лесу. В гирловку наведывался нечасто, но почти каждый день разговаривал с Алькой по телефону - час, а то и дольше. И с радостью отмечал, что девчонка не торопится уйти от телефона...
...Но это утро отличалось от прочих. Выглянуло солнце,подморозило - сильно,грязь окаменела, искрился лёд в лужах. Витька весь день бродил по дальним участкам и к вече-ру понял без особого огорчения, что вернуться до темноты не успеет.
Он не очень хорошо помнил место, где оказался. Тут пуща расступалась в стороны от холма - высокого, но пологого, казавшегося от этого большущим. Серая редкая трава на склонах стояла ломкая, а самую вершину холма венчал дуб. Невысокий, приземистый, но так широко раскинувший чёрные безлистные ветви, что Витька даже тихонько при-свистнул. Над дубом зажигались уже первые звёзды, и ярче всех горела Венера. Царила безветренная тишина, и Витька, стряхнув её очарование, начал готовить ночлег.
Неподалёку в лесу обнаружился выворотень - Витька натаскал под него побольше лапника, расстелил одеяло, запас сушняка (относительного) и разжёг небольшой косте-рок около "входа". Всё. Ночлег был готов. Оставалось поесть, устроить в огне полешки потолще и подлиннее - и заваливаться спать. Только бы дождь снова не пошёл, подумал Витька, нарезая финкой копчёное мясо. Нет, не должен. Небо совсем чистое (первый раз за две с лишним недели) и ветра совсем нет (тоже впервые за этот срок). И солнце сади-лось за чистый горизонт...
Он ел, глядя в огонь, а когда закончил и посмотрел вокруг - то понял, что стемнело совсем. Ну что ж, выпить ещё чаю - и спать. Мальчишка потянулся, поглядывая по сто-ронам - и вдруг замер. Медленно опустил руки.
К холму - с другой стороны, там, где была Гирловка - приближалась тройная цепо-чка огней. Они двигались беззвучно и равномерно, Витька так обалдел от этого зрелища, что не сразу сообразил: это просто факелы в руках у идущих людей. А когда понял, то на смену обалдению пришёл интерес: что за новости?
Витька поднялся на ноги. Постоял, согнувшись и наблюдая,как огненная полоса при-ближается к холму и, делясь на три части, начинает вползать на него. Потом, не обува-ясь и осторожно, бесшумно ступая, мальчишка начал красться за кустами - ближе к этому зрелищу.
Теперь он видел, что это мальчишки и девчонки из Гирловки - всех их он хорошо знал. Одетые в зимнюю форму - серые куртки-бушлаты с откинутыми капюшонами, се-рые штаны, тёплые ботинки - они стояли ближе к вершине холма тремя неподвижными кольцами. В правой руке у каждого был факел,пылающий рыжим ровным огнём. Освещён-ные факелами лица были неподвижны, но в то же время казались меняющимися из-за иг-ры света и тени на них.
Витька почувствовал, как по спине прошёл холодок. Ведь это было... да,это было... во сне, в одном из снов, которые кажутся реальными, как явь - жар пламени у щеки, те-мнота, оттеснённая за пределы огненных колец... Закусив сгиб пальца,он смотрел на про-
167.
исходящее, не отрываясь и не шевелясь.
Около дуба возник силуэт человека, и факел в его руке поднялся вверх. Синхронно вскинулись факелы в руках у остальных. Пламя заметалось. Витька выдохнул изумлённо - он узанл в человеке возле дуба Альку. И, едва он узнал её, как послышался отчётливый и ясный голос девчонки - она говорила, вскинув голову, и каждое слово скатывалось вниз по склону холма и билось в стену осеннего леса, как в щит, возвращаясь эхом:
- Сказано: