"Дерзновенно, крылом к крылу
Вспарят над землями отчими
Светлая соколиха и сокол ясный
И решат исход войны с силами зла
Те, о ком незримой рукой начертано:
"В лета нужды и разора лютого в Отечестве
Дерзким сим добродетелью суждено воспрянуть".
Сказано. И быть по сему".
- Быть по сему! - отозвались хором огненные круги. Факелы описали дугу - их вонзали рукоятями в землю.
- В этот день, - говорила Алька, - мы с вами и вы с нами - те, кто жил на нашей земле, те, кто защитил её, те, кто в неё ушёл. Слышите нас?
- Слышите нас? - тихо повторил вопрос хор. Алька подняла левый рукав куртки, протя-нула обнажённую руку над пламенем.В её правой руке Витька увидел нож. И десятки кли-нков отразили пламя факелов. Голос Альки был твёрд и ясен:
- Как бывало, свет и тьма
В незримой суровой схватке сошлись,
Вновь пророчеству древнему сбыться время настало.
Так не жди, загляни в свою душу и разберись,
Кто ты духом? Что влечёт тебя с большею силою, добро или зло?
Вместе с тем осознай наконец, кто достоин и величья познает венец,
А кого проклянут и всем родом забудут как звать.
Слышишь, сердце в набат! Хватит злу уповать.
Звонче родины пульс! Время духом воспрять! - и с этими словами клинок полоснул по руке. В пламя факела упали капли. - Мы встретимся!
- Мы встретимся... - эхом отозвались голоса. В огни скатывались тёмные увесистые капли... а по спине Витьки пошла дрожь. Он мог бы поклясться, что холм... шевельнулся, как будто кто-то неимоверно огромный и могучий повёл под землёй плечами. Тяжело загудели ветви дуба. Алька подняла нож к небу:
- Мы помним о вас - верьте!
- Верьте... - откликнулись круги. Факелы снова взлетели - и опустились, погасли разом. Глухая темнота покрыла курган и всё вокруг. Когда ночное зрение, растревоженное огнями, вернулось к Витьке - то возле кургана уже никого не было.
Он вернулся к совему костерку. Долго вытирал травой и грел возле пламени застывшие ноги. А когда отогрелся - то увидел, что возле выворотня стоит Алька. Стоит, подойдя совершенно бесшумно - и смотрит. Это было до такой степени странно, что Витька решил было: ему это снится. И спросил:
- Это ты?
- Ты видел? - в голосе Альки не было сердитости или даже укора. Она обогнула выворотень и селя рядом с мальчишкой, не сводя с него глаз. Витька кивнул. - Это была Навья Ночь. Ночь в памят о погибших.
- Так получилось, - отвтеил Витька. - Я не хотел подсматривать.
- Всё правильно получилось, - ответила Алька. - Я посижу с тобой?
- А дома... - начал Витька, но сам себе усмехнулся: да уж, если "комиссаршу" отпуска-
168.
ют на такие "мероприятия", то чего спрашивать глупости... - Конечно, Аль. Только я спать собирался...
- Спи, - пожала она плечами. Витька помедлил, потом сел рядом с ней, накинув на неё и себя одеяло. Алька благодарно вздохнула и прижалась плотнее.
- Послушай... - Витька помедлил. - Только правду скажи. Мне важно. Мне очень важ-но... Аль. ОНИ - они нас слышат?
- Да, - просто сказала Алька. - И твой прадед тоже.
- Прадед? - вздрогнул Витька. Девчонка сказала негромко:
- Я догадалась... Не бойся, я никому не скажу... Слышат, Вить... Они всегда с нами. Даже если мы не знаем об этом. Или не помним... Они не обижаются на нас и всегда приходят на помощь. Вот скажи: разве с тобой так не было?
Витька замер. И выдохнул:
- Бы-ло...
Словно воочию увидел он печальную и грозную фигуру на промозглой ветреной набе-режной. Себя у ног бронзового солдата. И то, как уходили вдруг опомнившиеся наёмники, только что собиравшиеся легко и просто убить мальчишку, который пытался отстоять своё достоинство...
- Они не предадут нас, - говорила Алька. - Но они не могут спасти всех. Поэтому мы тоже должны... Даже если надежды не осталось - должны. Тогда Зло отступит. Обя-зательно! - с неистовой силой закончила она.
Витька потрогал её волосы губами. Алька замерла. Витька коснулся её щеки паль-цами и вздохнул тихо.