Валька выстрелил в ответ один раз.
Тяжёлым ударом пущенной почти в упор пули наёмника швырнуло через край черда-чного окна.
Но в следующую секунду Валька получил удар ногой в плечо и отлетел к стене,роняя карабин. От боли рука отнялась,сгоряча он попытался на неё опереться, вскочить,но она подломилась, и мальчишка ткнулся щекой в доски пола, пахнущие голубиными помётом и стружкой.
Наёмник шёл к нему, отводя приклад автомата для размашистого удара - добить,
205.
оглушить, взять живым... Этот был светлобородый, плечистый, а глаза - как льдинки...
Валька гибким движением встал на плечи. Ноги раскрутились бешеной вертушкой, автомат вылетел из рук изумлённо ахнувшего мужчины, сам он полетел на пол и, оцепе-нев от изумления, увидел, как мальчишка оказался на ногах.
Но в следующий миг и он вскочил тоже. Из левого кулака словно по волшебству вы-скочил длинный нож, до этого прятавшийся в рукаве камуфляжа. Пригнувшись и выста-вив перед собой безоружную руку, наёмник надвигался на отступающего к окну Вальку. И нож в его правой руке был в сто раз страшнее автомата...
...Как знать - где прорублен мой выход в скалистом дворце?
Я знаю - на чьей-то недремлющей мушке сижу...
И мало мне радости в том, что пока ещё цел...
И нет во мне грусти за то, что хожу по ножу!..
Валька отступал. Наёмник сделал короткий выпад - мальчишка отшатнулся, и вто-рой выпад глубоко располосовал ему левое плечо.Мгновенно бросив туда взгляд,мальчишка увидел, как ткань чернеет и набухает, выпуская алые струйки.
В светлой бороде прорезалась щель улыбки...
...Я знаю - в какой-нибудь близко крадущийся миг
С моими мечтами врага совместится прицел...
Все дни, что я прожил - и всё, что я в жизни достиг,
Под маской молчанья застынет на бледном лице...
...Валька уперся затылком в потолочную балку.
Вот и всё. Остаётся только согнуться в знаменитую "позу эмбриона".Судя по улы-бке и глазам наёмник видел, что мальчишка с испуганными лицом как раз к этому и бли-зок. Поэтому от того, что тот заговорил и что именно говорил, наёмник слегка опешил.
Валька улыбнулся и раздельно сказал:
- Я
Служу войне.
Её священный дух -
Тот воздух, которым я дышу.
Дыхание вышибло из груди наёмника. Он успел удивиться, как сильно, незаметно и страшно ударил его тонкий длинноволосый пацан. Успел не понять - чем и как. И не ус-пел - пустить в ход нож. А потом алая боль разодрала лёгкие, сердце бухнуло и разорва-лось, как граната - и со страшной быстротой откуда-то сверху вытекли в рот, глаза, грудь расплавленные звёзды. И всё...
...Валька удержался на ногах и по-балетному приставил ступню к ступне. Дёрнул головой. Выдохнул. Ступня побаливала, но терпимо.
Изо рта наёмника на светлую бороду вяло вытекала густая кровь.
Мальчишка стремительно нагнулся, поднял автомат. Это был "хеклер-кох" НК53, под НАТОвский патрон 5,56х45.Из ячеек жилета убитого выдернул несколько сомкнутых в тройные пачки магазинов. Валька подскочил к окну.
Отсюда было видно хорошо. Зря Михал Святославич не оборудовал тут позицию. Валька видел кусты, видел за ними нескольких человек, поливавших огнём дом. Там был и пулемёт. Под его прикрытием ещё несколько перебирались к углам здания.
- Я
Служу войне.
Её священный дух -
Тот воздух, которым я дышу... - повторил Валька. Аккуратно переставил барабанчик не-привычного прицела на минимальную дальность, переводчик огня - на фиксированную стрельбу по три патрона, отщёлкнул приклад на всю длину. - Ну, посмотрим... - проце-дил он, подходя к окну сбоку. - Поглядим. Это вам за маму... - коротко треснула очередь, и делавший перебежку боевик с разбегу ткнулся в траву раскрашенным лицом. - Это за