- Оружие? - спросил Валька ошалело, не веря в своё счастье.
- Пользоваться умеешь? - Михал Святославич прищурился. - Сейчас с этим напряжён-но у вашего брата...
Мальчишки синхронно кивнули, уже не отрывая глаз от сокровищ в шкафу. Лесник достал оттуда два широких, явно самодельных, грубоватых пояса,в которые были вдела-ны подсумки для патронов и запасных магазинов, крепления для фляг и топориков, потом - две финки в кожаных ножнах. Передал снаряжение мальчишкам. На пряжках поясов была чеканка - бесконечно повторяющаяся, сросшаяся лопастями свастика.
- Одолень-трава, - сказал Михал Святославич. - Так её рисовали наши предки... общие предки... на своих вышивках и узорах. Одо-лень-трава - одолей врага... А вот это тоже вам. Ну-ка - пока-жите, как умеете обращаться.
Мальчишки невольно приподнялись. Лесник держал в вытя-нутых руках (без заметного усилия) две самозарядки - калашни-ковских десятизарядных "сайги" с плавными ортопедическими прикладами.
- Это... нам? - неверяще спросил Витька, сводя брови. Михал Святославич пожал пле-чами:
- Тут лес. Всякое бывает и разное случается. Ну-ну, давайте, давайте...
Мальчишки переглянулись. Валька решительно шагнул к столу и поднял глаза на Ельжевского:
- Засекайте время.
2.
Раньше Витька не думал, что тропинки могут так увлекать.
Он и вышел-то с кордона просто чтобы осмотреться. Пять дней они тут - и он толком никуда не высовывался - ну а суббота "законный выходной". Валька засел с кни-жкой, Михал Святославич - с какими-то отчётами, и Витька, плюнув на компанию, рва-нул один куда глаза глядят. Увидел ныряющую в какие-то колючие кусты узкую тропку - и просто от нечего делать пошёл по ней, ощущая великолепную беззаботность. Может быть, впервые за долгое-долгое время.
Он так и шагал, глядя по сторонам и почти ни о чём не думая. Шагал через лес, где над тропинкой наклонялись яркие от солнца или почти чёрные в тени тяжёлые ветви, а у корней деревьев журчали роднички. Шагал через лужки,где тропинку почти скрывала вы-сокая сочная трава, а солнце сверху палило с беспощадной силой, рождая дремотные, уже совсем летние запахи. Шагал по горбатым чёрным мосткам,под которыми текла медленная непроглядная вода, дышавшая прохладой. И шагалось ему легко, как будто до-рога вела домой... или из дома, в который можно вернуться в любую минуту.
Странно, неспешно всплывали в голове мысли. Я раньше не замечал, что всё это красиво. Я бы просто посмеялся, скажи мне кто-нибудь об этом, решил бы, что с жиру человек бесится. Не замечал я тогда всей этой красоты...
И вдруг он вспомнил парк - парк рядом с домом, где жил когда-то. Как они там гу-ляли с отцом (с мамой ему было уже стыдно, дураку), пинали мячик, иногда ели мороже-ное... И отчётливо вспомнилось: зима. Дуб, на который он лазил летом (а отец говорил: "Да осторожней ты, Витек, ведь грохнешься, мать нас с тобой тогда...") стоит весь в снегу, снег на ветках пушистыми сугробами, и в вечернем свете дуб кажется затканным серебром, как на картинке в книжке... И он, восьмилетний, вдруг останавливается на бегу по тропинке,замирает. Стоит,приоткрыв рот, потом сходит в снег и пробирается,
81.
проваливаясь, к самому дубу. Задирает голову - и видит над собой серебряные своды, то искрящиеся мягко, то сияющие нестерпимым блеском. И - жутковато, но в то же время так красиво, что дух захватывает. Он оборачивается и шепчет отцу, стоящему на тро-пинке: "Па-па-а... смотри, как..." - он не договаривает - "как", у восьмилетнего мальчи-ка нет таких слов в запасе. Только снова поднимает голову и смотрит, смотрит, смот-рит... И отец не торопится его уводить.
Он так мечтал увидеть этот дуб следующей зимой - опять. И всё лето с ним здо-ровался шёпотом, когда проходил мимо, приостанавливался, если пробегал...Но следую-щей зимой он уже научился ненавидеть снег - за то, что тот холодный и беспощадный. И уже не замечал никакой красоты...Ни тогда, ни летом, ни весной, ни осенью.
А сейчас вдруг увидел опять, что вокруг - красиво. И спокойно.
Мальчишка присел на поваленный ствол, возле которого был сложен хворост. Он уже знал, что такие кучки собирают специально, чтобы потом легче вывозить из леса, но сейчас Витьке просто хотелось поесть. Он развернул на дереве бутерброд, отвинтил колпачок с фляжки с холодным компотом, расстегнул до середины куртку и ещё раз огля-делся.