- По-моему, не было другого, - неуверенно ответил Валька.
- Был, - женщина вздохнула. - Нурдаль Григ, норвежский писатель и поэт. Во время во-йны он был лётчиком и погиб в бою над Германией... В одном из своих стихотворений Ну-рдаль Григ предупреждал людей будущего, что обязательно найдутся те, кто
землю очистят от мёртвых,
Ею снова начнут торговать,
Всё низкое вызовут к жизни
И объявят "высоким" опять,
Забудут старые клятвы,
Могилы бойцов осквернят... -
женщина задумалась и продолжала, глядя в окно: - Но он добавлял:
...вы, молодые, живые,
Стойте на страже мира -
Того, о котором мечтали
Мы по соседству со смертью...
Валька слушал, задумавшись. Не то чтобы его очень задели стихи неизвестного ему Грига (был, оказывается, ещё один, надо же...), но что-то такое в них всё-таки звучало. Что-то, требовавшее обдумывания. Серьёзного.
- Валентин, - вдруг сказала Ядвига Яковлевна. - Послушай. Ты собираешься тут просто отдохнуть и уехать?
- Н... нет, - Валька ощутил скользкий ледок и подобрался. - Нет, я буду жить у дяди. Мы будем.
- Мне неудобно просить, но... - женщина смерила мальчишку взглядом. - Может быть, ты сыграл бы на первое сентября в концерте? Очень тяжело самой вести мероприятие и самой же играть. Это ещё нескоро, я понимаю, но всё же...
- Конечно, - даже не думая, кивнул Валька. - И ещё... - он спохватился. - Я вообще-то... не только за Витькой. Михал Святослвич сказал, что у вас в школе есть изостудия. Я бы хотел купить у вас картон для работ и краски. Настоящие, если можно. В смысле, про-фессиональные. Акварель, гуашь... Пастельные карандаши, мне всё сгодится.
- Ты рисуешь? - поинтересовалась Ядвига Яковлевна. Валька наклонил голову. - Ну хо-рошо. Пойдём посмотрим, что можно для тебя подобрать...
...Гирловка в самом деле была большим селом, пополам рассечённым хорошей доро-гой - впрочем, почти без движения. Да и на самих улицах было практически пусто. Отку-да-то доносился шум машин, неким образом ассоциировавшийся у Вальки с сельхозрабо-тами.
В рюкзаке у него оказалось всё, необходимое для рисования. Здешняя изостудия бы-ла сплавом архинесовременнейшего помещения с отличным обеспечением. Деньги за всё это Ядвига Яковлевна взять отказалась, и сейчас Валька шагал по улице, размышляя, хо-рошо это или плохо, пока его взгляд не упал на украшавшую вход в непритязательное зда-ние под соломенной крышей:
ЧЕМ БОГАТЫ !
89.
Кафе, сообразил Валька. Замер. Постоял. И свернул в расшатанную дверь, подпёр-тую в открытом состоянии гранитным булыжником.
Внутри царили покой и тишина, прохлада и полумрак. Было безлюдно. На белёной печке сидела кошка. Пахло какими-то травами. Сбитые из досок столы сияли чистотой. А на стенах висели примечательные рисунки, выполненные в стиле плаката 30-х годов - Валька тут же обратил на них внимание и подошёл ближе, заинтересовавшись большим заголовком, венчавшим целую серию.
БЕЛОРУССКОЕ
НАЦИОНАЛЬНОЕ
БОЕВОЕ
ИСКУССТВО
"БИМБЕР-ДО-И-ПОСЛЕ"
Ниже - наподобие комикса - шли иллюстрации, обрамлённые народным орнамен-том.
-- вислоусый мужик с суровым лицом стоит в окружении множества "врагов" - их вражеская сущность является неким немецко-американско-еврейским сплавом внешних признаков.
-- крупно - полные уверенностью в своей правоте глаза белоруса.
-- крупно - рука с зажатым в ней полным графином.
-- крупно - другая рука со стопкой "хрущевских" стаканов.
-- неразборчивый вихрь движений, вовлёкший в себя всех персонажей.
-- все стоят с наполненными всклянь стаканами.
-- крупно - полные уверенностью в своей правоте глаза белоруса.
-- крупно - широко открытый рот и льющаяся в него струя.
-- стоящий в боевой стойке - с пустыми графином и стаканом - белорус, кругом лежат в жалких позах кучами и поодиночке враги с недопитыми стаканами в руках.
Были тут и другие интересные картинки. "Шеремет пересекает белорусско-лито-вскую границу" (толстенький дегенерат проползает под колючей проволокой, белорус-ские пограничники стоят неподалёку на КПП, пропускают людей и недоумённо смотрят на странного гражданина, а литовские пограничники изо всех сил стараются затолкать его обратно, на лицах у них - отчаянье.) "Батько и нечистая сила" (Лукашенко - в нацио-нальной рубахе, подпоясанной шнурком, шляпе-брыле, полосатых штанах и босой - широ-ко расставив ноги, одной рукой поднимает за шиворот, а другой - удерживает за хвосты две кучи дёргающихся чертей, подозрительно губасто-носато-пейсатых). "Гирловская пионерия в Беловежье-91" (в роскошный зал вламываются мальчишки и девчонки в крас-нозвёздных футуристичных латах, с фантастическим оружием, скручивают трёх пья-ных мужиков, сидевших за столом,заваленным бумагами - в одном из мужиков Валька уз-нал Ельцина.) "Солдат и бес Чубаська" (на фоне сияющего электрическими огнями ночно-го городского пейзажа лихой бакенбардистый старик в поношенном мундире времён Ни-колая I порол розгой, зажав между колен, орущего рыжего бесёнка с хорошо узнаваемым лицом Чубайса) И ещё много разных.