- Немало, - равнодушно ответил лесник, - около десяти процентов. Но не беспокойся. Вероятность, что тебя тут опознают, а тем более - сдадут по этому портрету, - он кивнул на экран, - равна если не нулю, то стремится к нему.
- Они говорят от имени моих родителей, - с тихим бешенством сказал Валька. - Как будто те дома и ждут меня. Беспокоятся, что я убежал. Сссс... - он переглотнул и твёрдо выговорил: - Сволочи.
- Это не открытие, - спокойно подтвердил Михал Святославич. Но не смог сохранить спокойствия, когда мальчишка поднял на него страдающие глаза.
- Михал Святославич, - тихо сказал Валька, - что они делают с мамой и отцом?
- Думаю, что физически - ничего особо страшного, - ответил лесник. И вдруг резко на-клонился к экрану...
Заставка смазалась. Закрутились странные цветные пятна, спирали, фонтаны. На их фоне поплыла ярко-зелёная строчка:
Валя Каховский, не отключайся. Тебя ждут родители. Сообщи, где ты. Мы поможем тебе добраться к ним.
- Не смотри! - коротко крикнул Ельжевский. И ударил локтем по экрану.
Компьютер взорвался с резким хлопком. В комнату влетел Витька. Ельжевский сбросил компьютер со стола и сказал:
- Быстро - вынести и сжечь. Всё оборудование. Через два дня привезу новое... - он вы-тер с лица крупный пот и улыбнулся мальчишкам, которые просто окаменели: Валька - в кресле, Витька - у двери. - Ерунда. Успели... Валентин, - Валька встал. - Вообще-то на-до бы тебя наказать, но я тоже повёл себя, как болван...
- Простите, - тихо сказал Валька, краснея и опуская голову. - Я... мне отец говорил... но я... Простите. Я очень хочу... - он мотнул головой и не договорил.
99.
* * *
Оказывается, начать очень трудно. Валька уже час сидел перед листом картона и то морщился, то закрывал глаза, то тихо ругался. За окнами собиралось темнеть. После случая с компьютером Вальку буквально арканом потянуло рисовать,он всё приготовил... и вдруг понял, что не знает, что рисовать. Витьку он выгнал, и тот, обидевшись, ушёл с Ельжевским стрелять по мишеням.
- Я просто разучился, - объявил Валька листу и зло мазнул по нему сверху вниз кистью, наугад сунутой в алую акварель. На картоне зажглась огненная полоса.
Валька замер...
...Когда в полодиннадцатого Ельжевский и Витька вошли в комнату мальчишек, Валька спал одетый, лежа животом на неразобранной кровати. Руки у него были пере-пачканы краской, брови во сне сведены и лицо имело суровое выражение. Витька нацели-лся отвесить другу пинка, но Михал Святославич остановил его:
- Подожди... Смотри.
- Ухххх! - вырвалось у Витьки.
Он впервые увидел, как рисует друг.
Три картона были расставлены на подоконниках и стуле. Мужчина и мальчик тихо подошли к первому.
На картине был горящий город. Большой город, мегаполис. Он горел не просто, а как-то так, что становилось ясно: никого живого там нет и быть не может. Горел сра-зу весь. Целиком. На переднем плане стоял, прижимая к груди порванного плюшевого ми-шку, мальчик лет 6-7, в грязной рваной пижаме, босиком. Перепачканное лицо пересекала глубокая царапина, но она почти не замечалась на фоне глаз мальчишки - в них отража-лось бесконечное пламя.
Остался один
- подписал Валька картину.
...я хочу и могу быть ЖИВЫМ - называлась другая картина. Шёл какой-то праздник, в ярко освещённом зале с накрытыми столами играл оркестр, танцевали пары, ходили и разговаривал хорошо одетые люди...За большим окном, распла-ставшись по нему, прижавшись носом и ладонями, стоял мальчишка лет двенадцати, яс-но видно - беспризорник. Он улыбался, глядя на чужое веселье без зависти, с искренним восторгом. Никто не смотрел в его сторону, только около входа холёный мужчина что-то говорил приоткрывшему дверь охраннику, показывая на мальчишку - да стоящие возле одного из столиков девчонка и мальчишка на пару лет постарше беспризорника смотрели на него через стекло с непонятным выражением на лицах. И почему-то становилось яс-но: сейчас девчонка громко крикнет: "Не надо!" - ну, или что-то вроде этого, а мальчиш-ка встанет на пути охраника...