ЛЕТЯЩИЙ К ВОСХОДУ
- Опять символизм... - пробормотал Каховский-старший. - Узнаю руку Игоря...
- Па, - не без ехидства ответил Валька, - на змеях летали, это документальный факт. В Первую мировую поднимали наблюдателей...
- Ну-ну... Что там дальше?
- Слишком контрастно, - заметила Вальке мать. - Пропадает ощущение реальности.
- Может быть, - не стал спорить Валька, открывая следующий лист.
Эта картина оказалась строже и вся в тёмных тонах. Единственным ярким пят-ном была багровая роза - крупная переводная картинка, наклеенная на корпусе гитары в руках девчонки. Девчонка - в высоких шортах и топике, босиком - шла по канату через пустоту. Не глядя под ноги, глядя перед собой; было ясно, что девчонка поёт и играет. На коротко стриженых волосах горел металлический сумрачный блик.
- Подаришь для офиса? - сразу спросил отец, пряча в глазах восхищение.
- Не-а, - отозвался Валька, - я её подарю. Есть кому... Вот для офиса, хочешь?
Каховский-старший захохотал. На листе был он сам - просто сидящий за столом в своём кабинете во время совещания. Но Валька сумел придать отцу какое-то неуловимое сходство с огромным медведем, выглядывающим из берлоги, отчего вся картина приобре-тала оттенок шаржа. Кроме того, взятый ракурс позволял видеть, что под столом Ка-ховский-старший скинул с ног шикарные туфли и шевелит пальцами.
- Мобильником снял, по-быстрому, - признался сын, - ты меня тогда ещё выгнал... А по-том просто перерисовал... Берёшь?
- Беру, - махнул рукой отец. - А дальше?
Картина вроде бы была яркая, цветная, но вот только все цвета отдавали раздра-жающей кислотой. Единственным "нормальным" пятном среди потока людей, машин и света - Валька нарисовал вечерний центральный бульвар - был обтрёпанный мальчишка лет 10. Сидя с поджатыми ногами на ограждении подземного перехода, он обмакивал па-лец в стоящую рядом бутылку с молоком и кормил прижатого к груди крошечного щенка. На чумазом лице мальчишки сияла - другого слова подобрать было нельзя - улыбка.
Родители долго молчали. Валька тоже молчал, глядя в окно. По нему шуршал весен-ний дождь.
- Валь... - тихо сказала Ирина, - а эту - мне? Хорошо? Как раз в галерею...
- Бери, - не поворачиваясь, ответил Валька. Снова воцарилось молчание, и Каховский-старший излишне оживлённо поинтересовался:
- Ну а дальше-то, дальше что?
Валька повернулся, переложил листы. Отец засмеялся:
12.
- Ну конечно, куда без него! Ир, смотри, как он Делароша разрисовал!
- Де ла Роша, - поправил Валька. И, тоже посмотрев на картонный лист, невольно улы-бнулся вслед отцу.
3.
Клод-Антуан де ла Рош, тренер Деларош, как называли его те, кто его плохо знал, был похож на героя старого фильма про фехтовальщиков - высокий,изящный, стройный, как танцор, мужчина лет сорока с худым смуглым лицом , узкими губами, на которых ча-сто появлялась тонкая улыбка и ярко-синими глазами. Всегда прямой, длинноволосый, с пружинистым шагом и сильным французским акцентом (хотя он жил в России уже лет десять), он сперва "не показался" Вальке. Пять лет назад его, девятилетнего, отец при-вёз ранним утром в небольшой зальчик на окраине города, сказав, что хочет, чтобы Ва-лька занимался у хорошего маэстро. Валька не понял - что его, музыке учить собирают-ся? Но он и так играл на гитаре и на пианино, и пел... Валька хмуро качался всю дорогу на сиденье и мрачно посмотрел на неброскую вывеску над входом:
Ш К О Л А
Д Е ЛА РОШ
Он не спросил отца, что это такое, потому что привык верить отцу. Сергей Сте-панович оставил сына в машине и исчез довольно надолго. Валька успел соскучиться и да-же разозлиться, он ещё и поэтому мрачно посмотрел на незнакомого мужчину, который, не говоря худого слова, приказал Вальке раздеться до трусов и заставил то приседать, то поднимать ноги, то просто мял плечи и руки по всей длине... Пальцы у мужчины были тонкие, жёсткие, сухие и холодные. Наконец он кивнул и обратился к сидевшему тут же отцу (без него Валька ни за что не позволил бы всё это с собой выделывать):
- Ну что ж, хорошо - он сильно грассировал. - Я буду его учить, Серж. Отличный ма-териал. Пусть приходит, ты знаешь график.