В палате Егор приказал всем выйти. Приказал самым обычным голосом, и Витька до сумасшествия обрадовался — да всё же нормально, он выздоровеет! Такой здоровый, такой сильный, что ему какая-то пуля?! И подскочил к Егору, едва закрылась дверь роскошной палаты.
"Помираю, братан, — сказал Егор. И надежда Витьки рухнула. Глаза Егора смотрели откуда-то из такой дальней дали, что это было даже не страшно, а грустно. Витька всхлипнул и прижался щекой к руке "братка". — Ну-ну… — улыбнулся тот. — Чего теперь… Ты не плачь обо мне, я не заслужил, чтобы по мне… ангелы плакали… — Витька хотел что-то сказать, но Егор покачал головой: — Погоди… Хотел я всё тебе оставить, честно. Но сейчас ты не потянешь. А вырасти тебе не дадут. Убьют, — просто и обыденно сказал он. — Из-за сраных бабок убьют. Очень просто. А теперь слушай и запоминай. И сделай только так. Клянись родителями."
И когда Витька, давясь слезами, поклялся, Егор рассказал ему такое, что у Витьки замерло дыхание. А Егор сказал спокойно: "Теперь я умру. А ты беги, Витя. Беги изо всех сил… — он начал задыхаться, в палату набились люди, что-то делали, но Егор яростно отстранял их и хрипел: — К солнцу… прямо к солнцу беги… бе…ги… Витя… ты… живи… беги, не оста…навливай… вайся…там… люди… мы — мы прокля… кхххааа… кляты… по-мо… лись… помолись за меня… страшно мне… господи… Витя… — и потом, когда Витька допятился до самых дверей палаты, Егор обмяк, его губы шевельнулись беззвучно, но Витька понял, прочёл по губам: — Прости."…
…Через час после этого разговора Витька выбрался из такси за околицей Санкт-Петербурга.
В руках у него была спортивная сумка-рюкзак.
ЖИЗНЬ ВТОРАЯ, общая
Узнать, что воистину свято
И с кем разойдутся пути…
Ещё далеко до заката.
Немало сумеем пройти!
М. Семёнова.
Насчёт недели — Сергей Степанович не то чтобы переоценил силы сына, но скорей не принял в расчёт сложности передвижения. Валька был напуган — впервые, может быть, за всю жизнь, по-настоящему напуган, опасность, неведомая и от того ещё более страшная, чудилась ему повсеместно. Поэтому на седьмой день Валька, лёжа в кустах, рассматривал заправку, торчавшую посреди дороги недалеко от Смоленска.
Ему хотелось есть, причём очень сильно. Вальку преследовали образы всего того, что он не доел в своей короткой жизни, а на заправке был магазинчик. Но ещё там были менты — торчали прямо рядом. Валька две недели назад возмутился бы, скажи ему кто-нибудь, что он будет бояться этих "зомби в сером", как называл доблестных российских защитников правопорядка его отец, вычитавший это выражение у Черкасова. Но сейчас его буквально подчинила мысль, что под стеклом у их "нивы" — его портрет. И его схватят, как только он выйдет.
Валька совсем замучился, особенно — наблюдая, как один из ментов лопает гамбургер. А когда "нива" наконец отъехала, появились два мотоцикла, на которых приехали четверо парней — примерно одних лет с Валькой. Они обосновались под навесом кафе — судя по всему, так же надолго, как и менты.
Валька плюнул и выбрался из кустов.
Он собирался просто купить поесть — побольше — и опять кануть в лес. Мотоциклисты внимания на него не обратили, обсуждали что-то своё, передавая друг другу пиво. И Вальке внезапно очень захотелось поесть, сидя за столиком. Это было страшное искушение, которому мальчишка не мог не поддаться.
Поставив между ног рюкзак, Валька разместил на столике большой запотевший стакан колы, тарелку картошки с кетчупом и сосисками, два пирожных — и плотоядно на всё это уставился, испытывая наслаждение от самой мысли, что сейчас примется за еду. Но внезапно шум за плечом отвлёк его от созерцания первого за несколько дней нормального завтрака.
Оказывается, пока он увлечённо делал заказ, на сцене появился ещё один персонаж.
Коротко стриженый мальчишка, светлые волосы которого поблёскивали медным отливом, был явным бомжонком — грязный сам, широкая камуфляжная куртка тоже не слишком-то чистая, джинсы отливают металлом от грязи, пыльные растоптанные кросссовки…Около ноги мальчишки стояла большая спортивная сумка, глаза — недобро сощурены. Собственно, было от чего. Все четверо мотоциклистов, поднявшись, полукругом прижали его к углу станции и что-то явно "предъявляли". Мальчишка коротко отвечал, бросая взгляды туда-сюда.