Помедлив, Валька отвернулся. Ему хотелось есть и он был сейчас не в том положении, чтобы вмешиваться. Но как раз когда он взялся за пластмассовую вилку, шум буквально рванул его за плечо.
Около угла началась мгновенная свирепая драка. Один из мотоциклистов катился по асфальту, держась за лицо. Трое других молотили бомжонка — вернее, пытались молотить, тот быстро и квалифицированно отмахивался… ещё один нападающий сел наземь с открытым ртом… Но ясно было, чем эта драка закончится. Уже хотя бы потому, что первый, сбитый наземь, уже поднялся, сплюнул на асфальт вишнёвый шматок и, пригнувшись, полез рукой в карман узких джинсов. А оттуда вылез уже кулак с надетым на пальцы кастетом. Никелированная рамка ярко отразила солнечный блик.
Валька бросил быстрый взгляд на парня за стойкой кафе, потом — на работников заправки. Они и не смотрели в ту сторону.
Ну твою же мать…
Перескочив через стол, Валька вывернул руку парня с кастетом — сильно, резко, тот заорал и кубарем полете под столики, сшибая их. Кастет звонко поскакал в другую сторону. Все трое нападавших повернулись — и бомжонок тут же так отоварил одного по ушам кулаками, что тот рухнул с задавленным писком и больше не пытался подняться. Другого Валька угостил ногой в колено — тот присел и скрючился — а третий бросился бежать, перескочив нехилую придорожную канаву.
— Мотаем! — крикнул бомжонок, указывая отчаянным жестом на возвращающуюся "ниву".
— Рюкзак! — ответил Валька, метнулся к своему столику, сгрёб тарелку, рюкзак, пирожные — и рванул следом за парнем, который на бегу вскинул на плечо сумку.
Они галопом пронеслись к лесополосе, проскочили через неё. Валька грохнулся, мальчишка остановился, помог подняться. Пролетели через узкую полоску поля, ворвались в лес и не остановились, пока не оказались в чаще.
Оба прислушались. Никаких человеческих звуков ниоткуда не было слышно. Валька с сожалением посмотрел на пустую тарелку, лизнул её и протянул парнишке полураздавленное пирожное:
— Хочешь?
— Давай, — отозвался тот. Мальчишки присели на корягу и начали жевать. — Если хочешь есть варенье — не лови, братишка, мух, — подмигнул незнакомец Вальке. Валька засмеялся — не потому, что было смешно, а просто чтобы показать, что он "свой". — Ты из-за меня голодным остался, похоже?
— Да… — Валька пожал плечами, облизал пальцы.
— Спасибо, — мальчишка протянул руку. — Они б меня так отделали, что точно в реанимацию загремел бы. Ты здорово дерёшься.
— Более-менее, — Валька пожал руку мальчишки и в замешательстве на него уставился. Он не знал, что делать дальше и как себя вести. Более того — мальчишка был незапланированным фактором. И, между прочим, он сам тоже изучал Вальку примерно такими же глазами.
— Хипуешь, что ли? — спросил он наконец. Валька в первую секунду не понял, потом усмехнулся, отбросил со лба волосы:
— А, это… — он поправил повязку. — Нет, это так. Остаток от прошлой жизни.
— Беспризорничаешь? — понимающе спросил мальчишка. Валька вдруг ощутил, как сжало горло. Сам изумился — это было глупо и стыдно, а главное — неожиданно. Но голова сама собой упала, и Валька отвернулся. — Ясно… — вздохнул мальчишка. И положил Вальке на спину ладонь. — Брось, чего теперь. А хочешь — поплачь, я не буду смотреть.
— А ты? — Валька поднял голову, справившись со слезами.
— Я беспризорник, — просто ответил мальчишка. — С девяти лет. Да ладно про это…
Ни тот, ни другой не спрашивали имён. Они ещё молча посидели на коряге. Валька пробормотал:
— Есть охота…
— Ты просишь или крадёшь? — спросил мальчишка, посмотрев искоса. — Или ты совсем недавно?
— Я недавно… А ты? — Валька опять не удержался от вопроса.
— Краду, — просто ответил мальчишка. — Просить стыдно, так и не привык. Пару раз пробовал — потом тошней тошного… Ну вообще сейчас я не краду. Давно не крал. А ты куда карабкаешься?
— Да так… — Валька поморщился. Махнул рукой на запад: — Туда.
— В Белоруссию, что ли? — мальчишка посмотрел быстро и внимательно. — Я тоже.
— М, — мыкнул Валька. Ему внезапно захотелось больше не быть одному. Он всю эту неделю был один. Он устал быть один. Просто устал. Всё.