Мальчишки вроде бы не мокли, дождь как бы и не проникал сквозь одежду. Но уже через полчаса она вымокла насквозь, в кроссовках захлюпало, и Витька невесело сказал:
— Да-а…Вот это оно самое и есть — б…дство.
Нельзя сказать, что Вальке нравилась погода. Он вздохнул, посмотрел на низкие тучи, самодовольно волокущиеся над дорогой — и, во второй раз вздохнув, начал читать:
— То be, or not to be: that is the question:Whether 'tis nobler in the mind to sufferThe slings and arrows of outrageous fortune,Or to take arms against a sea of troubles,And by opposing end them? To die: to sleep;No more; and by a sleep to s ay we endThe heart-ache and the thousand natural shocksThat flesh is heir to, 'tis a consummationDevoutly to be wish'd. To die, to sleep;To sleep: perchance to dream: ay, there's the rub;For in that sleep of death what dreams may comeWhen we have shuffled off this mortal coil,Must give us pause: there's the respectThat makes calamity of so long life;For who would bear the whips and scorns of time,The oppressor's wrong, the proud man's contumely,The pangs of despised love, the law's delay,The insolence of office and the spurnsThat patient merit of the unworthy takes,When he himself might his quietus makeWith a bare bodkin? who would fardels bear,To grunt and sweat under a weary life,But that the dread of something after death,The undiscover'd country from whose bournNo traveller returns, puzzles the willAnd makes us rather bear those ills we haveThan fly to others that we know not of?Thus conscience does make cowards of us all;And thus the native hue of resolutionIs sicklied o'er with t he pale cast of thought,And enterprises of great pith and momentWith this regard their currents turn awry,And lose the name of action …
Витька, слушавший с одобрительным интересом, признался:
— Ни словечка не понял, но здорово звучит. Что это? Стихи ведь какие-то?
Вместо ответа Валька с удовольствием прочёл то же самое — монолог Гамлета в переводе Пастернака:
— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,Иль надо оказать сопротивленьеИ в смертной схватке с целым морем бедПокончить с ними? Умереть. Забыться.И знать, что этим обрываешь цепьСердечных мук и тысячи лишений,Присущих телу. Это ли не цельЖеланная? Скончаться. Сном забыться.Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ.Какие сны в том смертном сне приснятся,Когда покров земного чувства снят?Вот в чем разгадка. Вот что удлиняетНесчастьям нашим жизнь на столько лет.А то кто снес бы униженья века,Неправду угнетателей, вельможЗаносчивость, отринутое чувство,Нескорый суд и более всегоНасмешки недостойных над достойным,Когда так просто сводит все концыУдар кинжала! Кто бы согласился,Кряхтя, под ношей жизненной плестись,Когда бы неизвестность после смерти,Боязнь страны, откуда ни одинНе возвращался, не склоняла волиМириться лучше со знакомым злом,Чем бегством к незнакомому стремиться!Так всех нас в трусов превращает мысль,И вянет, как цветок, решимость нашаВ бесплодье умственного тупика,Так погибают замыслы с размахом,В начале обещавшие успех,От долгих отлагательств.
Витька на ходу засопел, потом тихо спросил:
— Как-как-как там?.. — он подвигал рукой в воздухе и сказал тихо: — Умереть.
Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу. Это ли не цель желанная? Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят?.. Здорово, только грустно. Это кто написал?
— Ну и память у тебя, — с искренним восхищением заметил Валька. — Шекспир написал. Англичанин. Я про него говорил, помнишь? Давно, в шестнадцатом веке.
— В шестнадцатом? — Витька покачал головой. — А откуда он про это знал? Ну. Что всё так, — Витька вроде бы смутился.
— Откуда-откуда… — Валька пожал плечами. — Думаешь, тогда жизнь была другая? Такая же была жизнь. Вот, хочешь ещё почитаю? Это вообще в четырнадцатом веке, кажется, написали. Вернее, сочинили…
Ложь и злоба миром правят.Совесть душат, правду травят,Мёртв закон, убита честь,Непотребных дел не счесть,Заперты, закрыты двериДоброте, любви и вере,Мудрость учит в наши дни —Укради и обмани!Друг в беде бросает друга,На супруга лжёт супругаИ торгует братом брат —Вот какой царит разврат!"Выдь-ка, милый, на дорожку —Я тебе подставлю ножку!" —Ухмыляется ханжа,Нож за пазухой держа…Что за времечко такое!Ни порядка,ни покоя,И Господень Сын у насВновь распят.В который раз…
Тебе что, нравятся стихи? — безо всякого перехода поинтересовался Валька.
— Не знаю…не знал, — поправился Витька. — А теперь знаю — нравятся…Ты почитай ещё, только какие-нибудь… бодрые, чтобы шагать повеселей.