Точнее, пожалуй, и сказать было нельзя.
РЕМАРКА В НАЧАЛЕ ЛЕТА
В том лесу голубоватые стволы
Выступали неожиданно из мглы…
Н. Гумилёв.
Начинало светать.
Не удивительно — в июне светает, считай, в три часа. Костёр пригас, никто не озаботился его реанимировать. Витька, казалось, спал — привалился к груде хвороста, которая так и не пригодилась, и не шевелился. Но я видел, как в сумраке поблёскивают белки его глаз. Мальчишка вряд ли знал, что я на него смотрю и что я вижу в темноте почти так же, как на свету.
Валька повозился и наконец подложил на рдеющие угли хворост. Тот ярко вспыхнул.
По лицам мальчишек забегали быстрые тени.
— Вот и вся история, — сказал Валька и посмотрел на меня.
— Почему ты мне это рассказал? — я сел удобнее. Спать мне не хотелось, я мог не спать долго, а вот парням надо бы и выспаться… ну да успеют, никто никуда не гонит.
Валька недоумённо пожал плечами. Ответил Витька — ответ был неожиданным:
— Потому что вы хороший человек.
— Уверен? — ошарашено спросил я. Витька усмехнулся углом рта:
— На сто процентов. Я раньше мог ошибаться. А последнее время как-то так выходит — погляжу на человека подольше и знаю…Вот и с Валькой тоже так у меня вышло… Сперва я не понял, какой вы. А вот когда деньги, — он с ненаигранной небрежностью кивнул в сторону сумки, — выпали, я видел, как вы на них смотрели. Вам ведь они не нужны.
— Ну вообще-то деньги мне нужны, — заметил я. — Очень даже. Но… ты прав. Отбирать их я не стал бы даже у младенца, а уж с вами двумя я могу и не справиться…
Они засмеялись — дружно и искренне. А меня толкнуло тяжёлой привычной злостью, и я увидел воочию, как прыгает в моих руках послушный "калаш", как рубят, расекают длинные строчки разбегающихся тварей, как перекашиваются поносным ужасом лица "всенародно избранных хозяев" и их холуйчиков, как взвиваются на тугих струнах верёвок над ревущей толпой корчащиеся тела в обделанных дорогих костюмах… Да хотя бы за этих двух пацанов, чем плохо и разве мало?
— Надо поспать, — я встал и потянулся. — А точнее — просто выспаться. Подольше. Вообще-то шагать рекомендуется по холодку, но мы уж правило нарушим… Будем спать и спать, пока не выспимся. Как вам такой план?
Они закивали. Валька, вертя в пальцах ветку, спросил:
— А вы… вы не знаете про моих…отца и маму?
— Знаю, что они арестованы, — не стал кривить душой я. — Они в Бутырке.
— В Бутырке… — прошептал Валька. И уткнулся в локтевой сгиб. Без слёз, просто чтобы не видели его лица. Кажется, слёзы мальчик уже все выплакал…
…Моя канадская палатка была рассчитана на четверых взрослых мужиков. Поэтому места в ней оказалось предостаточно. Я дал мальчишкам улечься, сидя возле костра, строгая ножом деревяшку и размышляя о превратностях судьбы. Мальчишки шептались в палатке — неразличимо даже для моего слуха, но вяло. Интересно, Витька и правда может чувствовать, каковы намерения людей? От его жизни ещё и не такие умения приобретёшь… А Валька — попроще. Хоть и… посложнее. Этакий настоящий лорд, вдруг оказавшийся в трущобах: вполне может за себя постоять кулаками, но знать не знает, как выглядит бордель, а как — приличное заведение…
"Ты-то сам много в них разбираешься, — усмехнулся я. — Что в борделях, что в приличных заведениях… Как Иманта скажет: "Тиккайа тфар исс тиккого лесса." Чухонка чёртова." Я негромко засмеялся вслух, дотянулся до рюкзака и снял одеяло. Отодвинул ботинки от углей, закинулся одеялом поплотнее. Покарал одиночного комара, начавшего устраиваться на моём носу в чаянье раннего плотного завтрака.
И, прежде чем закрыть глаза, уложил под одеялом рядом с правой рукой "бердыш".
На свякий случай, как говорил в детстве один мой приятель и тёзка…
…Я проснулся оттого, что надо было просыпаться. Приоткрыл глаза, не шевелясь.
Здоровенный барсук хладнокровно рылся рядом с окончательно погасшим костром.
— Пошёл, скотина, — предложил ему я, не шевелясь. Он подскочил, мотнул толстым задом и канул в хлеб. Тогда я открыл глаза полностью.
Было почти двенадцать. Неплохо, я уже должен в это время подходить к кордону. Искать начнут, точно. Уже ищут даже.