— Так не бывает, — возразил Валька. — Вечный двигатель создать невозможно.
— Вот он, — указал я рукой.
Мальчишки спорить не стали, косясь недоверчиво, пошли за хозяином. Я, внутренне забавляясь ситуацией (стыдно, конечно — не мне с ними возиться, но что ж…), двинулся следом.
— Ну… — Ельжевский пропустил их впереди себя в гостевую комнату. — Вот. Жить будете здесь. Кровать вторую сделаете, я научу. Всё тут в вашем распоряжении. Компьютер к Интернету подключён, но сразу говорю: на нём — коннент-фильтр. Попсовую музыку или порнографию вы на нём не увидите, как ни старайтесь. Да. Ещё… — Он помолчал, глядя на Витьку. — Твои деньги, Виктор. Они твои, — выделил это слово Ельжевский. Мальчишка смотрел упрямо и тревожно. — И это обсуждению не подлежит. У меня в кабинете есть сейф. Можешь хранить всё это там. По первому твоему слову я открываю сейф и отдаю тебе всё, что попросишь.
Витька поднял с пола сумку, которую туда только что поставил:
— Вот, — сказал он, — положите туда.
Ельжевский кивнул, принимая сумку:
— Ну а теперь — давайте пообедаем, что ли? — предложил он.
— Спят, — Михал прикрыл за собой дверь, но я успел увидеть на подушке по-братски лежащие две головы: коротко стриженую и длинноволосую. — Ддаа… — Михал сел напротив, налил себе коньяку, задумчиво посмотрел в рюмку. — Что мне с деньгами делать? Они бы нам очень пригодились. Деньги-то огромные… Да не отнимать же у парня.
— Сам отдаст, — лениво сказал я, вытягивая ноги и отваливаясь к стене. Нацелился на очередной ломоть окорока, но потом вздохнул и решил отказаться. — Не сегодня, так завтра… Ты его не гони.
— Что я, не человек, что ли? — Михал выпил. — Для Серого я в лепёшку разобьюсь. А где один, там и двое. А документы я им мигом соображу, чистые. Если кто спросит — племянники, сироты. С юга откуда-нибудь. Да и не спросит никто…Со школой вот проблемы будут, школа-то ого где, а зимой и вообще… ну да придумается что-нибудь. Как же так Серый, Каховский-то?
— Все под этим ходим, — философски ответил я. Михал не стал возражать, спросил:
— Только вот как я с ними? Не умею я детей воспитывать, сам знаешь.
— Как со своими новобранцами, так и с ними, — ответил я. Михал покачал головой:
— Сравнил.
— Я серьёзно. Воспитывай парней, как бойцов. Самому, небось, будет приятно молодость вспомнить? Как ты зелёным беретам головы откручивал?
— Щенок, — беззлобно сказал лесник. Я рассмеялся, похлопал, привстав, его по руке:
— Ладно, извини. А их и правда так воспитывай. Загружай посильней, чтобы ни скучать, ни дурить времени не оставалось. А так они ребята правильные, хорошие ребята. Я бы сам таких взял.
— Ты долго останешься-то? — Михал хотел налить себе ещё, но передумал. Я почесал щёку:
— Недельку поохочусь. Разрешишь?
— Да пшепрашем. От тебя подранков не бывает, я помню.
— Это точно… Жить тут будешь?
— Да нет, утром в Гирловку переберусь, ты уж извини.
Михал посмотрел на меня. Неожиданно спросил:
— Что ж у вас в России с детьми так паскудно?
— Не трави душу, — буркнул я. — А то сам не знаешь, чего. План "Ост" в действии.
— Новости какие расскажешь?
— Ну слушай, — я всё-таки взял кусок копчёного мяса…
…Посреди ночи Витька проснулся от страшного сна.
В комнате было темно. Валька еле слышно дышал рядом. Из-за двери слышались еле различимые голоса.
Мальчишка сел и перевёл дыхание. Сон куда-то уплывал, стал уже неразличимым. Витька поднялся, постоял, переводя взгляд с одного окна на другое. захотелось пить, но как-то неловко было идти, как у себя дома, через комнату с людьми.
Но ведь он и правда у себя дома? Очень хотелось на это надеяться, хотя Витька пока не знал, стоит ли. Лишние надежды рушатся очень быстро и болезненно.
Витька подошёл к двери. Помедлил и решительно открыл её.
— Я попить… — начал он и осекся.
Леший и Ельжевский стояли возле расчищенного стола. На нём громоздился полуразобранный пулемёт (немецкий, Витька такие видел в кино) и лежали рядком пузатенькие бочоночки гранат. Оба мужчины смотрели на Витьку совершенно спокойно, без малейшего удивления или раздражения.