— В прихожей, — сказал лесник. И отвернулся к Лешему: — Вот так, смотри — через щель вынимаешь ствол…
…Витька вернулся через полминуты. И подошёл к столу. Мужчины опять посмотрели на него — на этот раз с лёгким нетерпением. Витька кашлянул. Потёр лоб. Кашлянул. Увидел, что Леший смеётся (одними глазами, они стали ироничными) — и, рассердившись на себя, начал, слыша, как хрипит голос:
— Я… у меня никого нет. У Вальки есть. Они, может, ещё выберутся. А у меня нет никого. Я не дурак. Я знаю, кто вы такие. Я и раньше знал, что такие есть. Просто так вот… ну, не пересекалось. Я тоже как вы думаю. И не верю, что про вас там говорят и пишут. Никто не верит, только кто продался. А просто люди ждут, чтобы только кто начал. Вот. Я тоже сам такой, я разные штуки делал…
— Клуб поджёг, например, — сказал Леший. Витька хотел огрызнуться, но увидел, что тот уже не улыбается, и сказал:
— Поджёг. Надо же было кому-то. Я вот о чём. Вальку не надо, ему жить ещё. А меня можно. К себе. К вам.
— А тебе, значит, не жить? — Леший сел на край стола. — Дурак ты, Виктор. Мы не духи, чтобы мальчишек в живые бомбы превращать. Даже ради самой красивой идеи и самой успешной операции… Нас, славян, и так мало, а врагов у нас много.
— Но я сам хочу! — взвился Витька. — Я сам! Чтобы за всё… за всех… Ичтобы не сидеть, а чтобы тоже…
— А вот это другое дело, — подал голос Ельжевский. — Это совсем другое дело. И тут ты можешь не беспокоиться — без заботы не останешься. И без работы — тоже. А сейчас — иди спать, быстро.
Витька шагнул к двери. Остановился. Обернулся. И умоляюще спросил:
— Но я правильно догадался? Вы?..
— Все мы дети одной матери, — сказал Ельжевский. А Леший добавил:
— И руки у нас чисты.
ЖИЗНЬ ТРЕТЬЯ, общая
Наша память ведёт
По лесной партизанской тропе…
Не смогли зарасти
Эти тропы в народной судьбе…
"Песняры".
Мальчишки проснулись одновременно.
В окна ломилось солнце, но в самой комнате царила обычная, "незаметная" температура. Было тихо, только что-то отчётливо в этой тишине пощёлкивало, и мальчишки, уставившиеся спросонья друг на друга, так же синхронно уставились на ходики, висящие на стене.
— Это что, часы? — спросил Валька. Витька привстал на локтях и помотал головой:
— Нет, этот. Син-хро-фа-зо-трон, — выговорил он сложное слово.
— Ё-моё!!! — Валька привскочил. — Час! Час дня! Я до стольких не спал никогда!!!
— Нашёл почему болеть… — проворчал Витька, но вынужден был встать, потому что Валька полез через него. — Зато выспались.
Мальчишки нерешительно высунули носы в смежную комнату. Там никого не было. Не оказалось никого и в кабинете, и вообще в округе — даже собаки не было. Зато на "агрегате" обнаружилась лаконичная записка:
Юноши.
Я ушёл по делам. Вернусь ближе к вечеру. Но учтите — столько спать я вам лаю в первый и последний раз!
М.С.Е.
P.S. Посмотрите на дверь снаружи.
— Постскриптум, — задумчиво перевёл Витька. — Знаю я эти буковки… А что там на двери снаружи?
— Пошли посмотрим, — предложил Валька…
РАСПОРЯДОК ДНЯ
7.00 — подъём
7.00-7.30 — туалет и уборка в комнате
7.30-8.00 — разминка
8.00-8.20 — завтрак
8.20–10.00 — работы по хозяйству
10.00–11.00 — военная и общефизическая подготовка
11.00–14.00 — занятия по школьной программе
14.00–14.30 — обед
14.30–17.00 — военная и общефизическая подготовка
17.00–17.10 — чай
17.10–20.00 — личное время
20.00–20.20 — ужин
20.20–22.30 — личное время
22.30–23.00 — вечерний туалет
23.00 — отбой
НЕ ТРЯСИТЕСЬ, СУББОТА И ВОСКРЕСЕНЬЕ — ПОЛНОСТЬЮ ВЫХОДНЫЕ!
— Да ну нафик, это что?! — возмутился Витька. Валька пожал плечами:
— А что, нормально…
— Я вольная свободная птица, а не… — Витька не выдержал, рассмеялся, но всё равно повторил: — Концлагерь какой-то… штрафбат…
— Да обычный график… Ты как хочешь, а я пойду умываться, — Валька кивнул на летний рукомойник, висящий на заборе.
За рукомойником был колодец, небольшие садик и огород, на котором явно недавно сажали картошку — она только-только взошла. После умывания Валька, исследовав всё это, вернулся на крыльцо, где Витька пил холодный компот из кружки и заедал остатком пряника.