— А ыт что тут вообще делаешь, раз все на работах? — решил уточнить Витька. Алька показала на небольшую вышку на берегу:
— А вот же. Я тоже работаю, сегодня как раз моя очередь. Вот таких, как ты, предупреждать, а иной раз — вытаскивать… В выходной после полудня тут приезжих будет тьма, лезут, на предупреждения не глядят…
— И ты всех грести учишь? — улыбнулся Витька.
— Нет, только тебя, — ответила девчонка и предложила: — Хочешь на вышку?
— Хочу, — согласился Витька.
Войдя, Витька свалился на новую кровать и задрал ноги на спинку. Валька, ожидавший хоть какой-то реакции, удивлённо уставился на него. На губах Витьки бродила довольная улыбка, он жмурился и сейчас был похож на пригревшегося на солнышке котёнка.
В первую минуту Валька обиделся. В конце концов, кровать он мастерил именно для Витьки и даже вывел резные столбики для боковин, хотя и пришлось повозиться. И Михал
Святославич остался доволен. А тут нате! Но уже через эту минуту Вальку охватило сильнейшее любопытство.
— С новой кроватью тебя, Виктор, — громко и вежливо сказал он. Витька, как будто только что заметив Вальку, удивлённо повернул голову, сел, попрыгал и снова улыбнулся, теперь — немного смущённо:
— Ой… Да, я… Спасибо, я сейчас! — он вскочил и выбежал в соседнюю комнату. Послышался неразборчивый разговор, Витька вошёл обратно и молча подал Вальке руку. Тряхнул и сказал:
— Я просто не думал… Спасибо огромное. Только я её под окно переставлю, ладно?
— Ну и давай перетащим, — с готовностью поднялся Валька. — А ты чего такой довольный? — счёл он уместным задать интересовавший его вопрос.
— Места, — Витька смотрел в кровать. — Места очень красивые.
Над входом в здание школы висел флаг — ало-зелёный с полоской бело-алого орнамента.
Полотнище было в достаточной мере выцветшим и совершенно не двигалось. Да и сама школа — длинное полутораэтажное здание на пригорке прямо возле въездной дороги — выглядела просто-напросто вымершей. Валька сразу догадался, что это именно школа, не пришлось никого искать на вымершей жаркой улице и спрашивать.
Валька прошёлся вокруг, покричал. Постоял возле укрытого плёнкой памятника — наверное, погибшим ученикам и учителям, в Валькиной гимназии тоже был такой. Конечно, занятия кончились, но всё-таки 3 июня — это время экзаменов и прочего… Вот разве что он уже припоздал, пока шагал через лес? Устав шататься вокруг, мальчишка легко взбежал на крыльцо и потянул на себя дверь. Спросил в большой светлый холл, заляпанный и пахнущий извёсткой:
— Кто-нибудь есть тут?
Странно, но школа была открыта настежь. Слегка недоумевая, Валька прошёл по скрипучему коридору, где на дощатом полу со следами зачистки под покраску лежали солнечные квадраты и крутилась в золотистых лучах пыль. Заглянул в пару классов — таких же пустых и явно приготовленных к ремонту.
Никого.
Он снова прошёлся, заглядывая в пустынные классы. Школа поражала его несоответствием с тем, что он знал под этим словом. Где компьютерный класс? Где новенькие столы? Где интерактивные доски, где всё то, что имелось в его гимназии и чего он фактически не замечал? Как они тут учатся-то?
В коридорах во многих местах стояли парты, лежали аккуратно составленные стопки плакатов, рулоны карт, доски и вообще всякое-разное. Кое-какие классы и кабинеты были закрыты. Валька начал жалеть, что потратил столько часов от выходного дня на пеший марш — где тут найдёшь краски? Да ещё и Витька начал темнить со страшной силой, сперва согласился идти вместе, а потом выяснилось, что сбежал до света… И так, между прочим, уже вторую неделю!
Размышляя обо всём этом, Валька не сразу сообразил, что читает — и уже не первый раз — плакат, снятый и поставленный у стены, но лицевой стороной. Это были стихи, а возле них — ещё одна часть плаката — мальчишка в полувоенном, поднимая одной рукой красный флаг, другую приставил ко рту, что-то крича. Внизу плаката шла надпись, тоже похожая на крик:
Стихи были хорошие. Но что самое главное — лицо. Лицо мальчишки, изображённого на плакате. Вальке вдруг показалось, что он… да, что он где-то видел этого парня. Хотя, конечно, так и не могло быть.