Верно хранят Россию, в небо взойдя над нею,призрачные матросы в обледенелой форме…
— голос Вальки зазвенел и сорвался, но он справился с собой и продолжал:
— Видел ее ребенок, на берегу играя —черную субмарину на серебристом небе,и ничего не зная, замер от восхищеньяи загадал, что тоже станет он у штурвала,видел ее мальчиш к а в выцветшем камуфляжеи повернул обратно, чтобы поведать другу,он повернул обратно, шаг не дойдя до мины!..
…А над Москвою тучи, тяжкие как надгробье,свыше ее не видно, свыше ее не слышно.Быстро п рошла над клоакой черная субмарина,росчерками зарницы дымную тьму терзая.Видел ее священник… И тихо перекрестился.
Вот… — Валька перевёл дыхание. Михал Святославич молча положил руку на плечо мальчишки и чуть стиснул пальцы. А Витька задумчиво пробормотал:
— Так это называется "белый стих"…
— Да, а что? — не понял Валька. Вместо ответа Витька набрал воздуху в грудь…
— Уважаемый, любимыйПрезидент Владимир Путин!Очень рада я, что вашаРодила щенят собачка!Говорят везде об этом.Я решила написать вамПоздравленье с прибавленьемВ дружном вашем, тёплом доме.Я прошу простить за почерк —Плохо видно мне при свечке,А ещё — замёрзли руки,Потому что в доме нашемНет лет десять отопленья —Раньше было, я не помню.Я хотела написать вам,Чтоб прислали вы щеночка,Но потом мне расхотелось,Потому что он погибнетЗдесь у нас — собак всех съели.Кто-то говорит — корейцы,Но мне кажется — не только……Никогда я не писалаРаньше писем президенту,Просто это не умеюИ никто мне не подскажет,Потому что в одиночкуЯ сижу сегодня дома.Заняты все остальные,А меня с собой не взяли.Коля — это средний брат мой —Смотрит мультики в подвале.Я пойти хотела с ним бы,Где у них там телевизор?Старшая сестра НаташкаГде-то за городом рубитБабки на какой-то даче."Подрастёшь — тогда с собоюПозову," — пообещала.Мамочка в ночную сменуСторожит приют для кошек.Мне немного странно это.Может, лучше было детямПриказать приют построить?Их по улицам здесь многоПросто так, без дома, ходитИ ночует, где попало,Все голодные, больные …Что вы скажете про это?Ведь вы можете помочь им,Вы же добрый, я-то знаю,И всегда вы говорили,Что заботитесь о людях…Папы я почти не помню —Папа наш был офицером,Мама говорит — убилиПапу на войне чеченской…Мы живём совсем неплохо,Даже на еду хватаетИ немного — на одеждуМне и Коле остаётся,А бывает, что НаташкаМного долларов приносит.Я хочу сказать спасибоВам за нашу жизнь такую —Ведь без вас мы б так не жили!Да! Ещё есть брат Серёжка!Из Чечни недавно тожеОн вернулся, неубитый.Только злой стал почему-то.В армии уже не служит,Но, как раньше, носит форму.Форма чёрная, с береткой.Я спросила: "Ты охранник?"А Серёжка засмеялсяИ ответил: "Я ремонтник.В нашем доме всё прогнило —Потолки, пол, крыша, стены,Тараканы под шкафамиРазвели своих ублюдков…Мы с друзьями и решили,Что пора ремонт устроить…Потерпи ещё, сестричка!Как за дело мы возьмёмся —Станет жить светло и чисто…И мультфильмы станет КолькаСмотреть дома, не в подвале.А Наташке нашей большеНе придётся рубить бабки —Будет у неё работа.Мама пусть в приюте будет,Только в детском, не в кошачьем,Завучем, не сторожихой…"…Уважаемый Вэ-Путин!Вы мне нравитесь ну очень.Я прошу вас — помогитеНовый дом Сергею строить,Потому что жить нам в старомБольше просто невозможно…И привет щеночкам вашим!
Воцарилось изумлённое молчание. Потом Михал Святославич медленно сказал:
— О-го-о-о… Какие зубы прорезались…Говорят, если поэт начинает писать белым стихом, значит, ему и правда есть, что сказать…
— Да ну, поэт… — Витька начал краснеть. Валька обхватил его рукой за плечи и повалил на траву, весело сопя:
— Поэ-эт, поэт, нам виднее…
— Ладно, артисты, — Михал Святославич однялся, — давайте спать. Кстати. Виктор. Мне тут звонила одна особа и от имени пионерского отряда просила тебя отпустить на три недели на раскопки за Нарочь. Ты не против?