— Никогда не думал, что буду ведущим Первого сентября, а не участником этого светлого праздника…
— Ещё не поздно уйти в леса, — предложил Витька оживлённо. — Отметим конец лета…
— Я дал Ядвиге Яковлевне слово джентльмена, — высокомерно ответил Валька, тряхнув волосами. — Че-а-ээк! П'ехали, — махнул он рукой Михалу Святославичу.
Первое сентября в Гирловке мало чем отличалось от первого сентября в родной школе Вальки — разве что большими непосредственностью и шумом, да куда более простыми одеяниями учеников, родителей и учителей. В отличие от саучеников Вальки, среди которых почти не встречалось настоящей дружбы и которые на лето разъезжались, здешние ребята и девчонки всё лето провели так или иначе вместе, но орали так, словно все три месяца провели поодиночке в разных районах Галактики или даже Вселенной — и не чаяли снова встретиться. Вокруг школы было не протолкнуться и создавалось ощущение, что все действительно рады этой дате — чего быть, конечно, не могло даже здесь.
Михал Святославич сказал вдруг, не выходя из машины:
— Слушайте, мальчишки. Вы меня извините, можно было бы вас в эту школу устроить, но тут дело такое всё-таки… хотя про вас и знают все, но всё же…
Видеть мямлящего лесника было непривычно и неприятно. Поэтому Валька фыркнул:
— Неграмотными не останемся… — но, выходя из джипа, серьёзно озаботился этой проблемой. Что бы там ни случилось дальше, а со школой-то как быть? С одной стороны — можно и радоваться таким "каникулам". Но с другой — Валька был умным парнем и понимал, что это — глупое детство.
Витька почти сразу удрал куда-то. Хотя — куда "куда"? К Альке, куда ещё… Валька походил вокруг, здороваясь со всеми подряд и ловя восхищённые взгляды девчонок. Потом донеслись слова какой-то женщины: "Смотри, Серёжа, какой у Ельжевского племянник — прямо лорд…". Мужской голос ответил: "Мне Виктор больше нравится, а этот с такими волосами всё-таки на девку похож." "Ничего ты не понимаешь," — сердито отозвалась женщина- и Валька, снова убедившись, что подслушивающий ничего хорошего не услышит, отправился искать Ядвигу Яковлевну. Ему сказали, что директор уже внутри. А внутри сказали, что она уже в спортзале и что ему надо спешить, потому что она его уже искала… и т. д.
Над входом в спортзал висел ошарашивший Вальку плакат — алый, огромный, с белой надписью:
С ПРАЗДНИЧНЫМ ДНЁМ ТРАУРА
–
1 СЕНТЯБРЯ!
Под плакат неспешно текли оживлённо переговаривающиеся люди.
Валька сразу прошел в учительскую. Шагая по коридору, он неожиданно подумал, что эта школа, в которой он бывал, в общем-то, нечасто — уж куда реже Витьки! — кажется ему своей. И что в самом деле он не отказался бы тут учиться. Тем более, что за лето узнал: на республиканских конкурсах гирловская одиннадцатилетка не опускалась ниже второго места уже десять лет. А знания тут давали куда более серьёзные, чем в школах Эрэфии, потому что полностью сохранили советскую систему и отказались от каких бы то ни было "экспериментов" над детьми. Немного напрягала пионерская форма, в которую была одета треть учеников — из-за этого казалось, что лето ещё не кончилось, хотя эта форма была отглаженная и вычищенная.
Взволнованная Ядвига Яковлевна встретила Вальку с облегчением и окинула удивлённо-одобрительным взглядом. Тот раскланялся и заверил, что ничего не забыл и не забудет, потому что не имеет такой привычки, а помещать на нотную подставку шпаргалку мероприятия нет нужды. Ядвига Яковлевна кивнула несколько нервно и унеслась, а Валька прошёл на пока что задёрнутую занавесом ипровизированную сцену.
Спортзал гудел за портьерой. Валька присел к роялю, откинул крышку. И неожиданно отчётливо подумал, что в конце концов всё будет хорошо…
…О том, что всё кончится дискотекой, Вальку тоже предупредили. Ядвига Яковлевна несколько раз подходила к нему — поинтересоваться, не устал ли он. Валька мотал головой, меня рояль на гитару, гитару на первую попавшуюся свободную девчонку, девчонку на рояль… В очередной раз вскочив на сцену, мальчишка дал знак трудящемуся за пультом в поте лица ди-джею (тут его называли массовиком), выдернул из стояка микрофон и двинулся по сцене в танце, неожиданно вспомнив одну из любимых песен мамы. В зале заорали восторженно, ди-джей включил синий стробоскоп со "снежинками", а Валька самозабвенно выдал: