— Из моих источников в полиции, — спокойно сказал Алфьери, — я узнал, что группы черных экстремистов могут устроить беспорядки.
— Негры! — сказал Джек Нунен.
— Они не попытаются ворваться внутрь, — объявил Бингемон. — В этом я уверен.
— Да, сэр, — сказал Алфьери, — внутрь врываться они не станут, но вы знаете, что Дворец спорта находится в районе, населенном преимущественно черными. Стоянки машин и прочее ничем не ограждены, а потому мы удвоим число охранников в этих местах.
— Ну а полиция? Что она делает?
— Сосредотачивается там — так это у них называется. Но вы же знаете, полиция не оказывает нам того содействия, какое хотелось бы. — Он виновато улыбнулся. — Я даже узнал, что кое-кто возражал против того, чтобы вам дали разрешение.
— Кто? — спросил Бингемон.
— Сэр?
— Как фамилия того, кто возражал?
— Малоун, — сказал Алфьери. — Начальник этого участка.
— У вас есть на него материал? После первичных выборов мы с ним разберемся.
— Он не один возражал, мистер Бингемон, — сказал Алфьери. — Был момент, когда все могло провалиться. Вы знаете, они держат национальную гвардию в боевой готовности.
— Это все проклятая шайка из муниципалитета, — сказал Бингемон. — Черт бы их побрал. А от кого еще, кроме негров, можно сегодня ожидать неприятностей?
— Всегда найдутся сумасшедшие фанатики и просто хулиганы, — сказал Алфьери, слегка пожав плечами. — Меры против них можно принимать, только когда они начнут действовать.
— Итак, все выглядит неплохо, — сказал Бингемон.
— Да, сэр. Многие ситуации, потенциально куда более скверные, развивались самым наилучшим образом.
— Хорошо, — сказал Бингемон. — Мне бы хотелось, чтобы ваши люди проводили конгрессмена Снайпа из города. Приставьте к нему человека.
— Уже сделано, — сказал мистер Алфьери и, церемонно пожав всем руки, удалился.
— Вы, ребята, — сказал Бингемон Рейнхарту и Нунену, — знаете толк в шоу-бизнесе. Но с толпами дела не имели.
Джек Нунен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и принялся листать пачку бюллетеней, точно надеясь обнаружить в них информацию, подходящую именно для этой минуты. Ничего не найдя, он робко улыбнулся Бингемону.
— Черт подери, Бинг! Вас надо бы… — Он оборвал фразу и начал сначала: — Вы говорите так, будто речь идет о сборе ку-клукс-клана под сенью соснового бора.
Бингемон ласково кивнул.
— Джек, старина, — сказал он задушевно, — вы же об этом ничего не знаете, верно? Об этой стороне дела вы не осведомлены, так? Вы ведь работник радио, и только? Вы бы и не знали, что вам там делать, на смолистом воздухе.
Нунен шмыгнул носом и покосился на Рейнхарта:
— Не знаю, так ли это, Бинг…
— А как же! Конечно так, — сказал Бингемон.
Рейнхарт тихонько отошел к столу и налил себе скотча.
Того же, что у Джека Нунена.
— Вы пьете из-за меня, мистер Рейнхарт? — спросил Бингемон, не оборачиваясь.
— Совершенно верно, — сказал Рейнхарт. — Я пью из-за вас.
— Джек, этот мальчик не заблудится в бору. Ты его видишь? Такое у него выражение лица. Как-нибудь, Джек, мы с вами подпоим старину Рейнхарта и заставим его выложить, откуда он произошел. Возможно, мы узнаем много новенького. Верно, Рейнхарт?
— О, — сказал Рейнхарт. — Разумеется. У вас откроются глаза.
— Я это знаю, — сказал Бингемон. — Мне стоит только взглянуть на вас, детки, и я уже все про вас знаю. Я бывал в Голливуде. Забавный вы народ, ребята.
Джек Нунен отошел к столу и налил себе виски, выплеснув часть на скатерть.
— Я просто честный труженик, — сказал Рейнхарт, — и делаю свою честную трудовую карьеру.
— Умница, — сказал Бингемон. — Вот кто вы такой. — Он повернулся к Нунену и стал смотреть, как тот возится со щипцами для льда. — Джек, я не сравниваю вас с Рейнхартом, потому что с вас совсем другой спрос. Я просто показал вам, что человеку следует иногда учиться у своих подчиненных.
— Бинг, — сказал Джек Нунен со всей возможной твердостью, — мне кажется, я выполняю все, что беру на себя. Я полагаю…
— Ну конечно, Джек, — сказал Бингемон. — У меня к вам нет никаких претензий. Но, по-моему, на словах вы смелей, чем на деле. — Он нежно погладил локоть Нунена. — Вам придется действовать, мальчик, а не только говорить. Вас обоих вряд ли удивит, что наша цель — не развлекать публику. Правила индустрии развлечений, каковы бы ни были эти правила, тут неприменимы. Мы не воздушные замки продаем — вовсе нет. Ничего похожего.