— А, — сказал Голливуд-Рейни, пожав плечами. — Я просто этого того… а потом, вы понимаете…
— Да помилуйте! — сказал мистер Клото. — Он сам их подписывает. И получает по ним деньги. Он чудесно перевоплощается в женщину — прелестную, как картинка.
— Сука, — сказал Голливуд-Рейни, обращаясь к Клото. — Ты у меня дождешься, сволочь.
Морган Рейни сел на кровать и обмахнулся клеенчатой шляпой.
— Я запомню то, что ты сказал, Голливуд, — заметил Лестер Клото.
— Это вранье, мистер, — сказал Голливуд, обращаясь к Рейни. — То есть я могу все объяснить.
Несколько секунд они выжидающе молчали.
— Сука жирная! — сказал Голливуд.
— Ну, — сказал Морган Рейни, — вы поставили себя в скверное положение. И я не вижу никакого выхода.
— Моей сестре деньги не нужны, — со злостью сказал Голливуд. — У нее есть мужчины.
— И у тебя тоже, — сказал Клото.
— Ниггеры, — сказал Голливуд. — Рвань.
— Я думал, твой парень работал в библиотеке? — озабоченно спросил мистер Клото.
— Отстань от меня, извращенец. Если ты хочешь, чтобы я убрался отсюда, Клото, то мог бы прямо так и сказать, а не плести про меня черт знает что.
— У тебя слишком уж много всяких проблем для твоих лет. Мне надоело про них слушать. И я решил, что будет лучше, если ими займется доброжелательный профессионал.
— Мне придется сообщить об этом, — сказал Рейни. — Ведь это очень серьезное дело.
Голливуд-Рейни подергал складку своего кимоно.
— Моей сестре все равно. Она ни в чем не нуждается. Такое положение вещей всех устраивало.
— Вы подписываете чеки? — спросил Рейни, потирая лоб. — А потом получаете по ним деньги, переодевшись женщиной?
Голливуд пожал плечами.
— Тот, кто оплачивает чек, знает, что чек настоящий, — объяснил Клото. — Он не затрудняет себя разглядыванием людей. Он наживает десять центов на долларе.
— Меня разглядывают, — сказал Голливуд. — Только без подозрения.
— Вы всегда носите женскую одежду? — спросил Рейни.
Голливуд-Рейни посмотрел на него и ничего не ответил.
— Сколько вам лет?
— Двадцать пять.
— Вам не дашь двадцати пяти.
— Благодарю вас, — сказал Голливуд-Рейни. Он следил за Морганом уголком глаза с еле заметной усмешкой.
— У вас есть семья?
— Жена, — сказал Голливуд с неприятной улыбкой. — И восьмилетний сын. Они живут в деревне.
Морган посмотрел на него с удивлением.
— Но… — Он не удержался от вопроса. — Зачем вы перебрались в город?
— Ради свободы, — сказал Голливуд-Рейни. — Здесь больше свободы.
— А откуда вы родом?
— Пасс-Руайом, — сказал Голливуд-Рейни.
Морган уставился на него и не отводил взгляда так долго, что он смутился, заерзал на стуле, нетерпеливо передернул плечами, ослепительно улыбнулся мимолетной фальшивой улыбкой и принялся грызть ногти.
— Я… э… — начал Морган Рейни. — Я тоже оттуда… из Пасс-Руайома.
Морган и Голливуд-Рейни смотрели на противоположные стены комнаты. Голливуд обкусывал ногти. Наконец Морган встал и быстро двинулся к двери.
— Извините, — сказал он. — Я не знал… об этом.
Мистер Клото, улыбаясь, вышел вслед за ним.
Уже в коридоре они услышали за дверью стон и звон разбитой посуды.
— Голливуд, лучше не бей ничего! — крикнул мистер Клото.
В следующей комнате слепой старик нежно поглаживал ржавую подзорную трубу.
— Он это про реку под рекой, — говорил старик. — Под этой рекой сундук с драгоценностями. Какой грузовик там ни остановится, так знает, что там сундук. Помните, был оркестр из девушек. Одни девушки — играли на скрипке, на тромбоне, на всем. Хе-хе. Желтенькие писюшки.
Он был невысокого роста, очень худой и совершенно лысый; на светло-коричневой коже пестрели веснушки. Ослеп он от глаукомы. Разговаривая, он взмахивал подзорной трубой, а иногда умолкал и приставлял ее к глазу. Окуляр и объектив заросли по краям ржавчиной.
— Ред возвращается, — продолжал старик, — буй мигает на мели. Килем прямо проехал. Прямо пронесся. Этот старый голландец не знал. Он там один живет. Грузовики останавливаются около мигалки — они знают. Схватило брюхо, пролил виски. Черт, видишь, они танцуют. — Он заглянул в трубу. — Ага. У одного летучая рыба на часовой цепочке.
Морган Рейни встал со складного стула.
— Довольно, — сказал он негромко. — Довольно.
— Потом доскажешь, Бивер, — сказал мистер Клото старику. — Мы зайдем как-нибудь еще.
— В следующий раз сдаю я, Льюис, — сказал Бивер. — Он не разберет, фабрика это или не фабрика.